Удивительно — но в темноте я видела прекрасно. Свет был тусклым, едва заметным — только в огромные окна порой заглядывала серебряная тарелочка луны.

Постоянно казалось, что за мной кто-то наблюдает. Может, так оно и было. Но до самых покоев Лорда — до знакомых плотно закрытых дверей — я никого не встретила.

Да и там было пусто. И заперто.

Вот только стоило мне подойти к двери и коснуться её — та распахнулась.

А я застыла, столкнувшись взглядом с сияющими в лунном свете ледяными светло-голубыми, до дрожи знакомыми глазами зверя. Огромного великолепного волка, наверное, мне по грудь ростом. Белоснежная шерсть зверя встала дыбом, и он тихо и угрожающе рычал.

Пот прошиб? Мурашки разбежались? Да как у меня сердце не разбежалось, тьфу, сбежало — не знаю. Ноги вросли в пол, крик застрял в горле, а пальцы пытались судорожно нащупать несуществующую ручку — дверь беззвучно закрылась и отказывалась открываться снова.

Волк сел поудобнее, продолжая скалиться и провожать меня взглядом. Я застыла, боясь не то, что шевелиться, а даже дышать.

Я ему на один укус. И разума — ни на гран. Не человек, не оборотень. Действительно — зверь. Застыла, прикрывая глаза и чувствуя, как тело сковывает от прохлады — в комнатах гулял ветер. Неужели его не беспокоит нечисть?

Ноги дрожали, пытались предательски подогнуться. Мы играли в гляделки… сколько? Полчаса? Час? Меня здесь вообще кто-нибудь отыщет?

Я почувствовала, как страх уступает место раздражению. Волчара прямо-таки издевался! Лег, вывалил свой язык из пасти и ухмыляется!

Выпрямилась. Оперлась спиной о стену под немигающим взглядом шерстяной версии лорда-Жнеца.

— Что, волчара, просто так девушки к тебе в гости уже не заходят? Правильно, если ты всех так любезно встречаешь — не удивлюсь!

В ответ уши зверя встали торчком, он недовольно зашевелился. Не нравится?

— Нет, чтобы дать присесть, отдохнуть, выспаться! Так ты девушек изводишь? Сына бросил, теперь за секретаря принялся? По-другому я вас, оборотней, представляла. А вы как люди. И папаши из вас ничуть не лучше, мохнатый, что бы там ваши СМИ не вещали, что бы в сети ни говорили.

Тихий, недовольный, рык, как будто он все понимает. Но меня уже понесло, что того Остапа из старых земных поговорок.

— Что у тебя тут вообще творится? На жизнь покушаются, работать не дают, всячески притесняют! Невесты твои обманщицы все — и то извести хотят. Конкурентку в человечке видят.