Ведьмин котел, да кто же его так запугал? Господин рабовладелец что, за своим ребенком вообще не смотрит? Его больше интересуют наложницы и клыкастые невесты?

Злость кипит в крови, разъедая душу. Слишком знакомо мне такое поведение, слишком ненавистно.

— Конечно, милый… — не успеваю договорить.

За дверью раздается вдруг испуганный вскрик.

— Мир, что?!

— Ой, а окно в учебном классе открыто почему-то… — тихий испуганный шепот.

— А что такое? Тебе холодно? Подожди чуть-чуть! — уговариваю.

— Нет, а вы что… не знаете? — я напрягаюсь. Сейчас, чую, придет гадость.

Ну а раз её зовут — гадость не заставляет себя ждать.

— В Северном Крае по ночам опасно. Появляются порождения колдовства и нечисть. Их истребляют, но они все равно иногда проникают на территорию замка. Им нужно живое тепло. Кровь, — мальчик за дверью явно дрожит от страха, — поэтому ночью нельзя выходить на улицу. И окна открывать не стоит… И…

Раздается истошный, пронзительный визг, от которого у меня чуть не лопаются барабанные перепонки.

И вслед за ним — испуганный детский вопль. Кажется, в этот момент я просто перестаю соображать. Мир взрывается слепящим светом, меняется. Изнутри меня охватывает нестерпимый жар, от которого, кажется, кожа едва не горит и не лопается.

С утробным, угрожающим, резким рыком выламываю замок, походя сбрасывая с себя проснувшуюся магию замка. Влетаю в комнату — и едва успеваю закрыть собой худенького светловолосого воробушка со льдистыми глазами Эренрайте Вайре. Закрыть от твари, напоминающей обожравшуюся летучую мышь-переростка.

Я готова. Мне не страшно и совершенно не больно — тело переполняет энергия. Вообще кажется — я горы сейчас своротить могу."

"Удар. На кончиках моих пальцев сверкают длинные острые когти. Мне не страшно, у меня есть сила, есть цель, есть осознание — ради чего все это. Впервые запертая глубоко, на самые прочные замки, частичка моей души свободна.

Я хватаю тварь за шею одним рывком, сдавливая. Я вижу каждое её движение. Вижу жажду и безумие в маленьких красных глазках. Неразумная тварь. Забыла, на кого можно нападать, а на кого — нет. Что ж, это только её проблемы. Моя рука сжимается чуть сильнее, туша обмякает — и я просто вышвыриваю её назад в окно, тут же захлопывая и запирая его. Все происходит так быстро, что я едва успеваю прийти в себя. По замку вдруг разноситься тягучий громкий вой. Сигнализация? Зверь?

Я вздрагиваю, инстинктивно прижимая к себе дрожащего мальчонку, который выглядит ещё младше своих лет.

— Все хорошо, Мир, все закончилось. Эта твар-ррь сдохла. Туда ей и дорога. Пусть охраннички ваши похоронят, — в моем горле тает рык. Когти исчезают — медленно, слишком медленно, чтобы принять их снова за глюк.