Он опять преградил ей путь. Я уж даже подумал, не помочь ли ей.

Хлоп!.. Но она и сама прекрасно справлялась — еще более смачная пощечина разнеслась на весь бассейн. К тому же в тот период зараза меня усердно игнорировала, а вот Мишель, наоборот, не менее усердно косплеил старшего брата, так что еще вопрос, кому я должен помогать. А вообще, «хлоп-шлеп» — обалденный диалог, конечно — эти двое всегда умели договориться. Кто знает, сколько бы они еще так мило беседовали, но тут неожиданно развернулись и увидели меня. Упс. Но он был сам виноват, что я в тот день пришел.

Ее величество, не сказав ни слова, прошествовало мимо и удалилось, а мой типа друг направился ко мне.

— А ты чего здесь забыл?"

"— Мы ж после твоей тренировки собирались по магазинам проехаться, — напомнил я.

— А, точно… Забыл со всем этим, — ладонь, еще с отпечатками кафельной стены, махнула куда-то в сторону наполненного бассейна.

Или со всем этим? Мой взгляд машинально скользнул в другую сторону, где недавно шлепали по стене.

— Думал, — зачем-то ляпнул я вслух, — у нее парень есть.

— Слишком много думаешь, — хмыкнул Мишель. — А знаешь, что бывает с теми, кто много думает?

— И что?

— Они оказываются там, — сказал он, шагая ко мне.

— Где? — не понял я.

— На дне, — пояснил собеседник и резко столкнул ничего не ожидающего меня в бассейн. — Тебе еще повезло, — добавил он, стоя сверху на бортике, — что тут есть вода. Без нее падать на дно гораздо больнее.

— Да я плавать не умею! — отчаянно колотя руками по поверхности, возмутился я.

— Ты плавать не умеешь? — удивился козел. — В детстве ж вроде барахтался…

— Не умею, — моя макушка в этот момент скрылась под водой и снова вынырнула.

— Ладно, давай, — он присел и протянул руку с бортика. — Топить тебя сегодня я не собирался.

Добрый-то какой. Я схватил так неосмотрительно предложенную конечность, с силой дернул — и мой визави тоже полетел в воду, сделав при этом такой кульбит, что один кроссовок аж отделился от тела и пошел на дно. А затем и его хозяин приземлился рядом, подняв кучу брызг.

— Сам поберегись, а то вдруг на дне окажешься, — усмехнулся я, подплывая к бортику.

— Смотрю, верить-то никому нельзя, — полетели мне брызги в спину. — Ни ей, ни тебе…

А потом, когда вылезли, мы еще некоторое время сидели на бортике и медитировали на его кроссовок в глубине.

— Дам тебе ценный совет, пока ты еще на берегу — задумчиво изрек Мишель, выливая воду из оставшегося кроссовка. — Не влюбляйся. Это — просто болото. Жить потом нормально не сможешь…

Даже рассердиться на него как-то не получилось. Промокший, взъерошенный, с покрасневшей щекой, он сидел рядом, как несчастный мокрый щенок, и скулил на жизнь, потирая дурацкое тату «одинокое сердце» на руке. Мне даже стало по-своему его жалко.