— Тогда на этом и остановимся, — сказал я и, взявшись за девичьи бедра, потянул их вверх, как бы собираясь снять с себя одну трудновоспитуемую ученицу.

— Нет, нет, не остана-а-а-а-вливайся, не остана-а-а… — простонала она, сжимая меня еще напористее. — Да нравишься, нравишься! А то сам не видишь…

— Если люди тебе нужны, учись так и говорить.

— Да с чего ты взял, что ты мне нуж… Ай!..

На этом моменте я смачно шлепнул ее по заднице.

— Ну нужен, нужен, — закатила глаза колючка и, продолжая заезд, страстно припала к моим губам.

Ну а я охотно занял еще одну ее дырочку собой, и она тут же не менее охотно начала сосать мой язык. Вот, можешь же, когда хочешь. Однако от такого же трюка с членом строптивица до сих пор отказывалась — даже в качестве благодарности за полученный оргазм, а ведь до меня ей никто таких шикарных подарков не дарил.

— Нет, я не возьму это в рот, — упорствовала она, дразняще постукивая по этому пальчиками. — Брать в рот — это просто «фу»! Как-то даже унизительно…

То есть звездой ты планировала стать только благодаря таланту? Не, ну похвально.

— И вообще, — изрекла упрямица, — ты не вправе требовать. Я не сосу своему парню, и он все понимает.

— Видимо, именно поэтому его и хватает всего на две минуты.

— Да что ты понимаешь, — буркнула она, — да ты меня не знаешь…

Миг — и черные глаза внезапно загорелись, будто в самой их глубине кто-то зажег лампочку.

— Да что ты понимаешь, — вдохновенно пробормотала наша звездочка, — дуду-дуду-дуду…"

"И как есть — голышом — потянулась за гитарой, которая предусмотрительно стояла у нее рядышком с кроватью.

— Да что ты понимаешь… дуду-дуду-дуду… — начала она наигрывать, подбирая аккорд. — Да ты меня не знаешь… ду-ду-ду-ду… да ты меня не знаешь… ду-ду-дуду-ду…

— Попробуй другой аккорд, — предложил я.

— Да ты-то что понимаешь? — сразу полетели в меня колючки.

— Дай сюда, — я забрал у ежа гитару. — Здесь лучше другой.

— А ты будешь меня учить, как петь мои песни? — Влада сцепила руки на груди.

Я наиграл.

— Лучше же?

Она медленно кивнула и расцепила руки, изумленно глядя на меня. А ты что думала, что я только трахаться умею?

Как-то после одного случайного тестирования в моей модной московской школе маме сказали, что у меня абсолютный слух и что в моем лице она может получить нового Рахманинова, а то и Чайковского. И она решила его получить, отправив меня в музыкалку. Но тут батя заявил, что Чайковский был педиком, а его сын педиком не будет — его сын будет рок-звездой, которой в свое время не стал он, так что он сам меня всему научит на своей старой, давно пылившейся гитаре. Я же больше хотел рубиться в игрушки и бегать по улице, чем разучивать ноты.