И почему никто не радуется?

Тачка тронулась с места, оставив всем его фанаткам лишь запах его выхлопной трубы. Все, кто хотели закусить амбициями Катерины, закусили только собственными амбициями. За одно мгновение элитный отель «Prestige» словно сменил вывеску на «Loserville», в котором остались одни неудачницы. Для полноты драматики не хватало только Принца, который бы высунулся из окна и кричал на всю округу «Катерина! Катерина! Не уезжай!» — сквозь оконную раму, ломая ее до треска. Видимо, именно поэтому она его сюда и не взяла — бережет свой отель. По итогам ожидаемого фейерверка Мишель так и не устроил, но от его появления полыхнуло у всех знатно.

— Не работает все-таки елочка, — провожая тачку глазами, изрекла рядом Марианка. — Не сбылось мое желание.

Ну так нечего было загадывать всякую фигню. Вот загадала бы меня — и все бы сбылось.

— А что ж ты тогда не там? — с легкой иронией поинтересовался я и в ответ на ее вздернувшиеся брови пояснил: — Попрощаться с подругой…

— В кружке отвергнутых фанаток? — усмехнулась собеседница. — Что я там забыла? Да и ей точно не нужны ничьи прощания, прощения и разрешения… Два самых отвратительных человека, которых я только знаю, — добавила она, отворачиваясь от окна. — По отдельности они еще выносимы, но когда вот так…

Ангельски голубые глаза внимательно остановились на мне.

— Они все думают, что я выкину сегодня какую-то пакость. Сорвусь, устрою что-нибудь просто вот из-за этого… — дьявольски острые ноготки махнули на темную пустую улицу, где недавно прошел стендап. — Зря они все думают. Мне вот на это глубоко-глубоко плевать…

В утешение можно было сказать лишь одно: да они о тебе не думают, поверь, им на тебя плевать еще глубже. Но я все-таки надеялся помять эти идеальные сиськи и эту безупречную задницу, так уютно устроившиеся под повешенной над окном омелой — поэтому промолчал.

— Пусть не думают, что это хоть как-то задевает мое сердце, — добавила красотка. — По крайней мере, в отличие от нее, у меня оно хотя бы есть… Так что я ничего сегодня не сделаю.

В смысле — ты ничего не сделаешь? Уже даже я настроился на какую-нибудь твою пакость — особенно на ту, где ты что-то делаешь с парнем Инны. Не разочаровывай меня, Марианка. Зачем же ты тогда так картинно стоишь под омелой и так пристально смотришь на меня, словно ожидая, что я сам дам тебе подсказку, с чего начать?

— Омела? — подсказал я.

Она медленно мотнула головой.

— Не сегодня.

— Но примета же…

Тем более ты сама эту примету продвигала в массы. Разве не надо быть последовательной?

— А я и так одна, — философски отозвалась Марианка. — Что для меня изменится? Ладно, Ром, не скучай, — и, не чмокнув меня даже в щеку, скрылась в полумраке бара.