— Я же не хотела…

О, еще как хотела! Я по твоим глазам видел, как сильно ты этого хотела — когда, отбросив в сторону трусики, не прекращая сосать мои губы, завалила меня на кровать и прыгнула сверху. А затем звонко шлепнула мои руки на свой тощий, но такой милый зад и выдохнула вместе с поцелуем «трахни меня!»

— Да я вообще пьяна была, — не унималась эта звезда, жалуясь уже стенам вокруг. — Это все алкоголь!

Да что ты говоришь: ты допила стопку Катерины — и то она выпила больше, чем ты. Только она ушла, а ты осталась — так что не гони на алкоголь. Трезвая ты была, вменяемая и дико горячая. И прекрасно понимала, что делаешь, когда сама затолкала меня в себя — очень жадно причем.

— А ты мной воспользовался!

Тут еще вопрос кто и кем — по тому, как ты на меня накидывалась и выжимала, мне показалось, что пользуются мной. И да, кстати, это было далеко не две минуты. Губы до сих пор горели от жестких голодных поцелуев, плечи ныли в тех местах, где в них жарко впивались пальцы, а сумасшедший блеск черных девичьих глаз и сейчас всплывал в памяти яркими вспышками. А как сладко она застонала и как крепко сомкнула бедра вокруг меня, когда после первого раза я подмял ее под себя, чтобы уж наверняка дать ей того, чего она хочет.

— Да откуда ты вообще знаешь, чего я хочу? — простонала эта колючка мне в губы.

И, всем телом прильнув ко мне, снова жестко засосала.

— Я же не она, не девственница эта…

И снова дикий обжигающий засос.

— Я тебя всего хочу…

— Да как ты меня соблазнил? — ворчание рядом продолжалось, глаза требовали ответа от стен, а руки воздевались к потолку. — Да как ты вообще умудрился-то?"

"Сегодня ночью Влада официально стала моей любовницей, причем не один раз и далеко не в одной позе. И сейчас старалась осмыслить произошедшее, зачем-то отрицая главную его причину. Да у тебя моя сперма между ног еще не высохла — так много ты ее из меня выжала, требуя раз за разом «еще! еще! еще!» Я даже понял о женском оргазме одну простую вещь: если ты девушке реально нравишься, что бы она там ни говорила, она сама сделает все, чтобы с тобой кончить. Зачем и, главное, кому ты сейчас пытаешься доказывать, что тебе этого не хотелось?

— Что ты с таким лицом-то лежишь, лыбишься? — Влада наконец перестала общаться с комнатой и повернулась ко мне. — Все, давай поднимайся! Разлегся тут!

И сурово дернула на себя одеяло, пряча за ним обнаженное тело, которое я уже не только видел целиком, но и ощупал повсюду пальцами и губами, найдя кучу точек, способных мигом превратить бурчания этого ежика в томные постанывания. Стонет наша звезда, кстати, потрясающе — временами даже лучше, чем поет.