Но я знала точно, что этот зверь не тронет тебя, потому что ты нужен ему. А пока нужен, ты в безопасности. Спустя пару дней я связалась с нашей соседкой Тамарой, она-то и следила за тобой, докладывая обо всем, что только могла разузнать.

— Ублюдок! — сквозь зубы прорычал я.

— Я уехала в другой конец страны. К твоему отцу, — произнесла она.

— Почему он никогда не пытался хоть что-то сделать, чтобы забрать тебя и меня? — меня охватила ярость на моего биологического папашу. — Что он за мужик, который не смог спасти свою любимую женщину от этого ублюдка?

— Сынок, не вини его. Миша не знал, что у него есть сын, — она замялась, после чего ошарашила меня еще больше. — Он до сих пор не знает, Артём. Он уверен, что мой ребенок — сын моего мужа. А теперь, когда Гриша умер, я расскажу о тебе. Если бы он узнал раньше, то попытался бы противостоять Данилову, но, как ты сам понимаешь, ничем хорошим это бы не закончилось. Для Гриши нет ничего святого. Не было.

— Мне надо все обдумать, — сказал я, вставая с места. — Чересчур много информации в довершение к сегодняшнему дню. Я свяжусь с тобой, как только разберусь со всем этим дерьмом, что творится в моей жизни."

"Прошло не так много времени, прежде чем я вышел на связь со своей матерью. Вскоре познакомился и с отцом. Беседа вышла далеко не простой, но все же нам удалось поговорить и обсудить все спустя столько лет. Кстати говоря, фамилию и отчество решил оставить прежними. Немного поразмыслив, понял, что очередной скандал в прессе ни к чему. В настоящий момент фамилия Данилова итак была на слуху, в связи с внезапной аварией, оборвавшей Григорию жизнь. Ко всему прочему, большая часть компаний была оформлена на меня. А это означало определенные юридические трудности. Конечно, все можно было решить, но это заняло бы немало времени. Возможно, со временем, но точно не сейчас.

Около двух недель назад они оба прилетели в столицу навестить меня. За последний год они приезжали в третий раз. Мы стали сближаться, и это не могло не радовать.

— Сынок, что тебя тревожит? — ласково спросила она, отгоняя прошлогодние воспоминания.

— Алена беременна, мам, — я потер лицо руками. — Не смотри на меня так. Я рад, правда, рад. Но… Черт!

— Ты не любишь Алену, — заключила мама.

— Нет, — коротко ответил я, присаживаясь на стул рядом с ней. — И никак не удается с ней поговорить. Она будто чувствует и избегает меня. Я даже пару раз заезжал на студию, но ее там не оказалось. На звонки не отвечает, домой возвращается еще до меня и ложится спать. Я понимаю, что она устает, тем более, Алена беременна. Но так больше продолжаться не может.

— Женщины всегда все чувствуют, и в особенности, когда их не любят, — вздохнула мама. — Ты любишь эту девочку, которая, как думал, сделала тебе больно.