— Да уж, — невесело хмыкнула я, и мы замолчали.

Потому что женщина медленно приближалась. Теперь было видно, что фигура её плотная, сквозь тело не проглядывались стены… Но, возможно, это потому, что в подвале было довольно темно.

На лице незнакомки застыло недоумённое выражение, будто она не понимала, как здесь оказалась. Глаза таинственно поблёскивали, губы поджались, пальцы то и дело сжимались в кулаки. Одежда вроде такая же, как в нашу первую встречу, — тёмное, наглухо застёгнутое платье с юбкой в пол. Ткань подола шуршала по полу, создавая разбудивший меня звук.

Это реальность…

То, что женщина — не призрак, испугало ещё сильнее.

Оживший труп, сбежавший из морга и посетивший место собственного убийства, я ещё ни разу не встречала. По спине прокатился морозец, а в голове запульсировала мысль, что никто пока не доказал факт насильственной смерти. Это было предположением, и только. А вот в самой смерти сомневаться не приходилось. Тело увезли следаки.

Незнакомка замерла в нескольких шагах от нас. Шорох стих, и я затаила дыхание, боясь выдать себя. Казалось, призрак смотрел прямо в нашу сторону. Сердце пропустило удар, когда женщина открыла рот, будто собиралась что-то сказать.

Ещё никогда мне не было так страшно, даже лицом к оскаленной и окровавленной морде твари Броди.

Тогда я знала, как себя защитить. Лишь от моей реакции и умений зависела победа в битве. А чем пронять живой труп — понятия не имела.

Прижала ладонь ко рту, чтобы случайно не издать какой-либо звук, и ждала, что будет дальше. Заговорит? Спросит, кто здесь? Чуют ли призраки чары? Или скажет, что видит нас?

Но женщина лишь потрогала свои зубы, будто сомневалась в их существовании, и от этого жеста стало не по себе.

Ощупав и язык, женщина с интересом рассмотрела свои влажные пальцы, затем коснулась запястий, словно убеждалась в том, что они есть. Погладила грудь, шею, голову, провела по волосам, распуская длинные пряди по плечам…"

"А потом, запрокинув голову, расхохоталась так, что у меня перед глазами потемнело. Никакая это не галлюцинация! Если шорох платья может послышаться, то жуткий смех — нет. Успокоившись, женщина присела на корточки и, распахнув люк, где нашли труп, прыгнула внутрь.

Стук закрывшейся крышки люка привёл меня в чувство.

Вскочив, я выбрала один из оставшихся на поясе мешочков с рефентом и подбежала к месту, где только что стояла незнакомка.

— Босс, не надо, — сдавленно попросил вжавшийся в стену Бальтазар. — Не нравится мне всё это.

— И мне, — сухо кивнула я, пытаясь приподнять люк. — Поэтому надо посмотреть. Убедиться, что мы оба не свихнулись. И что это не побочка от зелья… Это точно не она!

Грёбаная крышка не поддавалась — будто приклеенная, сидела на месте.

— Откуда такая уверенность? — громко прошептал енот.