Откуда мне информацию черпать, спрашивается?! Тело и без того тщедушное, можно хоть мозг закалить?

Кстати, о теле… Я до сих пор на себя в зеркало не смотрела. Боже, что за упущение. На всех порах подлетаю к искомому предмету и ревностно изучаю отражение.

Итаааак…

Ну, Даниэла не уродка, уже неплохо. Хотя, если честно, посредственная до ужаса. Она не унаследовала бросающуюся в глаза явную красоту матери, как минимум. Более низкая, нежели Вероника, несколько широковата в плечах… Волосы беспорядочно вьются. Это настолько не нравилось Дани, что та из раза в раз просила их подрезать. Девочка выливала на себя кучу косметических средств для выпрямления, но они не особо помогали.

Личико слишком бледное. Матери Даниэлы бледность шла, добавляя аристократичности, а вот девочку совсем не красила. Я отметила тёмный цвет волос Дани, с оттенком синевы. Прежняя я точно удивилась бы от такого, но, сейчас, в этом мире… Это вроде нормы? Нет, не то чтобы у каждого встречного волосы нереальных оттенков, но и не редкость. Потому что… Потому что… Ответ крутится на языке, но я ловлю лишь головную боль. Да чтоб тебя!

Ладно, продолжим. На щеках россыпь едва различимых веснушек. Их девочка также ненавидит, я это однозначно чувствую. Недавно ее лицо начало покрываться подростковыми прыщиками, что лишь добавило в копилку комплексов.

Единственная реально привлекательная черта – глаза. У Даниэлы они миндалевидные, насыщенного ядовито – зеленого цвета. Да уж, а ведь это реально красиво… Правда, смотрится ненатурально, но для реалий этого мира, вроде как, также существует объяснение.

Которое мой мозг изящно скрывает.

Ладно, бес с ним. Покрутившись перед зеркалом, я сдержанно вздохнула со свистом. Не удивительно, что мне так не нравится Вероника. Та была, прямо скажем, очень хорошенькой. Ее внешние идеальные данные точно хлестали по самолюбию Дани. А тут ещё и очевидное: мое новое тело склонно к полноте. В тринадцать лет это не так заметно, но… У неё уже полноватые ноги, дряблый животик, толстоватые руки и щёчки. Ещё немного – и появится намёк на второй подбородок.

Ой, дерьмо…

Я была раздражена. Меня это, на самом деле, задевает. Я мало что помню о той, другой личности. Быть может и не была красоткой в прошлой жизни, но я всегда следила за собой. Меня житейски раздражали те, которые постоянно ноют, не меняя никак ситуацию в свою пользу. Что ж, я поработаю с этим телом, чтобы в будущем не стать жирной коровой.

А пока… Я скосила взгляд на служанку, которая с ехидной мордашкой прибиралась (или делала вид?). Я приблизилась к ней, скорчив невинную мину:

– Мия-я… Мия, а почему с Вероникой все так носятся? Что-то случилось?

Может, с нею и не носились, я просто так это сказала.