Когда тысячи взглядов прикованы к одному человеку, ища любую оплошность, малейшую ошибку. Вероника, стоявшая рядом, сжалась в комочек. И я, внезапно, поняла… Что такое уже происходило.

Год назад, сразу после свадьбы Клементины и Грегори… Был дан пышный приём. И мы тоже там присутствовали. Дамы и господа… Посчитали нас с Вероникой самыми интересными объектами для обсуждений.

– Дочка Котоса такая шлюха…

– Она окрутила молодого графа. Непозволительно.

– Этот ребенок – ее ребенок?

– Внебрачный. Говорят, ее изнасиловал фейри.

– Ее-то? Скорее, сама прыгнула.

– Как смеет эта девочка стоять рядом с юной леди Вероникой?

– Её мать была из знатного рода…

– Разве она не выглядит гадким утенком рядом со сводной сестрой?

Голоса, голоса, голоса. Они сливались в единый неровный гомон. Моя мать была порицаема, но… Я и вовсе являлась внебрачным, бесправным ребенком. Досадной ошибкой в глазах многих.

И таковой осталась до сих пор.

Я помню… Как горечь и обида заполняли Даниэлу, как та сжимала до боли кулачки, пытаясь не расплакаться.

И история повторялась. Они обсуждали меня, зная, что я прямо здесь, слышу каждое их слово.

Меня обуревали чужие желания: малодушно уйти, скрыться, попросить помощи у мамы, но…

Я поймала взгляд Клементины. Она словно говорила мне: ""Не смей отворачиваться. Слушай каждое их слово, как бы больно и обидно не было. То, что говорят они – будет звучать всю твою жизнь. Но ты моя дочь. А значит… Ты должна выстоять"".

Да, мама.

Знаешь, это не так просто, мама.

Я отчаянно искала, на чем бы зациклить свое внимание, чтобы не слышать этот невыносимый гвалт. И почти пропустила момент, когда ко мне приблизился мальчик.

Стоит сказать, что я правда растерялась, так как впервые видела кого-то, моего возраста (не считая сестрицы).

Он казался постарше, однако, всё ещё был подростком. Длинные каштановые волосы связаны в низкий хвост. Из под дужки тонких очков выглядывали голубые, бесстрастные глаза. Он выглядел очень серьезным (как и все очкарики?), но, при этом, смотрел на меня как-то… Радушно?

Иртас. Иртас Ройст, наследник соседнего графства – подсказало сознание.

– Добрый вечер, Даниэла. Поздравляю с днем твоего рождения, – как и полагается по этикету, он склонился передо мной, а я ответила заученным реверансом, – потанцуем? Здесь все равно больше нечем заняться, только слушать сплетни от старых дев.

Я могла поклясться, что последнее он специально сказал громче. По крайней мере, это заткнуло двух ближайших болтливых леди. Кажется, этот парень начинает мне нравиться.

Он обхватывает мою ладонь и ведет в неторопливом танце. Я же пытаюсь ухватиться за теплое чувство, охватывающее мысли…

""Друг""

Иртас был другом. Год назад… Он был единственным, кто заговорил с Дани на том приеме. И спасает меня вновь.