О том, как я прыгал со скал, надеясь, что внутренний зверь, всё же, однажды пробудится. Тогда мне казалось: это единственный способ получить признание.

Но всё заканчивалось одинаково: боль, треск костей и моё искореженное тело на бренной земле. Кровь перемешивалась с пылью, а я горько рычал, впиваясь сбитыми пальцами в камень и царапая его, что есть мочи. Виктор часто находил меня в таком состоянии и неизменно тащил в лазарет.

Но, даже я тогда не думал, что меня стоит лечить.

Зачем ты пытаешься показывать свою доброту? Просто брось меня, так будет лучше для всех.

Мне казалось: душевная броня крепка, не пробиться. А потом я встретил Даниэлу Айве.

Она… Представлялась мне апогеем всех лицемерных девиц. Вздорная, нахальная, ужасно упрямая. Я с упоением подумал, что она достойна моей ненависти, действительно достойна.

Потому что Даниэла словно специально подбирала именно те слова, которые задевали моё нутро сильнее всего.

И тем не менее… Я не мог ненавидеть её полностью. Иногда я даже волновался, когда дурная девка попадала в рисковые ситуации.

В ней роилась какая-то безрассудность. Я стал замечать, что она искренне заботится о сестре, хоть и не хочет того показывать.

А ещё я видел, как она восторженно смотрит на моего брата. Отчего-то, злости стало немного больше."

"… В тот день, когда мы вместе попали на Запретный остров…

Я точно знал, что ей здесь не место. Этот заговор был сплетен против меня, она лишь девочка, случайно попавшая под горячую руку.

И, сидя у костра… Я вдруг понял, что, впервые за долгое время, не один в этой звенящей, опасной тишине надвигающейся опасности.

Мои дальнейшие воспоминания мелькали урывками.

Её руки, толкающие меня в портал. Ясные, зелёные глаза, полные замешательства. Бледное лицо (когда лежала в лазарете). И запах… Как чудесно она пахла.

Только потом я понял, что инстинкты начали подводить меня. Когда впервые стал полноценным драконом, я, наконец, осознал: Даниэла была мне дорога.

Она словно стала частичкой моего мира, моей сущности дракона.

Но меня это отпугнуло. Я чувствовал постоянное напряжение и замешательство. Я не понимал, когда это произошло?

В то время мы с братом начали общаться. Он многое объяснял мне, учил и направлял. Мы разговаривали с Виктором и о прошлом.

Уже потом, я понял: впустив в свой мир Даниэлу, я открыл двери и для других, которые терпеливо ждали моего принятия.

Я не мог её отпустить, но… Не хотел заставлять.

Вспоминая отца и мать, в отношениях которых не было ничего, кроме ненависти и принуждения, я сам желал искренне полюбить и чтобы она ответила мне взаимностью.

Но всё это я осознал лишь тогда, когда она сбежала. Помню, как рвал стены и разрушал всё, что под руку попадётся. В голове билась только одна мысль: «где она, где она, где, где?!».