– Я действительно желаю вернуться к ним.

***

Эйрондал сжимал её тело в объятиях. Тусклое, серое небо заволокло тучами, орошая дождём те выжженные места, которых касалась богиня Хаоса, недавно ушедшая под землю.

Дракон же не замечал ничего. Оборванных крыльев, боли во всем теле… Внутри его груди свернулся тугой жгут и душил, душил без остановки.

– Она не могла умереть… – тихо и горько рычал Эйрондал. Он так старался уберечь её от этого, закрыть собственным телом, но удар всё равно был невероятно сильным. Сам Эйр выжил лишь благодаря крепкой драконьей ипостаси.

Но она… Она обмякла в его руках, как сломанная кукла.

– Эйр, отпусти её… – тихо выдохнул Виктор, стоявший рядом.

– Она не мертва, – рыкнул Эйр, – я чувствую – она не мертва.

Виктор лишь качнул головой и сделал шаг назад.

Дождь продолжал орошать поля, чёрную землю… А Даниэла Айве приоткрыла глаза, сделав тяжкий вдох навстречу тому миру, в котором она решила остаться.

Бонус: Эйрондал

Более всего на свете я ненавидел лицемерие.

Оно сквозило во взглядах тех, кто окружали меня. Я плохо помню мать и хотел бы забыть своего отца.

Но я слишком хорошо понимал эмоции, направленные на меня извне.

Чёрные силуэты без лиц, искаженные кривыми, хищными улыбками. В их суженных глазах читалось: чёрт возьми, зачем ты родился?

Я всегда был лишним для них. Я был испорченным драконом.

Неприязнь ко всему миру захватила меня. Я рос внешне, но внутренне оставался ребёнком, запертым в пустом замке.

Там, где прошло моё детство.

Они практически не навещали меня. Для них я позор семьи, позор рода драконов.

… И когда меня отправили в Тёмные чертоги – ничего толком не поменялось.

Всё вокруг было пропитано знакомым лицемерием. Разве что, отец… Он возненавидел меня с первого взгляда и, наверное, я даже почувствовал облегчение. Неприкрытая ненависть лучше разъедающих взглядов презрения.

Я верил в то, что все остальные такие же.

Мой брат. Драконы. И, конечно, девчонки с того отбора.

Меркантильные, алчные, бесполезные создания.

О какой любви шла речь, когда всё это мероприятие зависит лишь от драконьих инстинктов? Примитивная звериная тяга раздражала меня не меньше всего остального. Возможно, по той причине, что была мне недоступна.

Я не считал аморальными те издевательства, коими подвергал благородных девушек.

Они хотят приручить дракона, как домашнего пёсика? Тогда должны быть готовы к последствиям.

Мне нравились их злые слёзы и крики. В тот момент я чувствовал торжествующее злорадство и даже Виктор не мог меня переубедить.

Я не хотел признавать его братом и считал таким же лицемером. Виктор был любимым отпрыском тёмных, а я – досадной ошибкой, которая продолжала жить, несмотря ни на что.

В редкие моменты мне снились сны о прошлом.