Который час?

Чтобы это узнать, минимум необходимо продрать глаза. А как это сделать если голова трещит так, будто ею бьют в Царь-колокол?

— М-м-м, — пытаюсь подняться на руки, так как лежа на животе меня начинает мутить. — Я убью тебя, Ева.

— Давай через часа два, я хоть накрашусь, и Мотю поцелую перед смертью, — бурчит сонное тело справа от меня. Затем протяжно стонет. — Бля-я, Мотя меня убьёт.

Продираю один глаз и сквозь рыжие волосы, что накрыли мою лицо, вижу свет в окне.

Значит утро. Надеюсь, я не опоздаю на Совет.

Как бы хреново не было, открываю второй глаз и показательно медленно скольжу взглядом по комнате.

О, вот мои штаны, аккуратно сложены на спинке стула. Там же кофта висит. Отлично. Хоть и была пьяная, но вещи сложила. На втором стуле одежда рыжей. И Евка молодец.

Всё-таки у женщин педантичность в крови.

С трудом отрываю голову от подушки и плетусь в ванную. Настраиваю душ попрохладнее и прикрываю глаза.

И что это вчера было такое?

Если честно, воспоминания какими-то кусками, и то слава Богу, потому что то, что я помню уже тянет на самоубийство. Стоит запомнить самбука хуже детектора лжи, а в тандеме с вином хуже ядерного взрыва.

Боже, как пережить сегодняшний день?

Тихо поскуливаю и спускаюсь спиной по кафелю вниз. Вот и правильно, надо заземлиться, так хотя бы не сильно мутит.

Глаза сами закрываются, здесь я не властна.

— Вот, давай по-честному, Ада, — берёт перерыв, вгрызается в бутерброд Ева. — Что ты испытываешь к Жене?

— Много чего…и в тоже время…ничего.

— Это как? — удивляется словно ребенок.

— Ева, блин, — устало выдыхаю перегар. Жесть. Мысли пьяными бабочками перекочевали из живота в голову и там наводят сумбур. — Нравится он мне! Пипец, как сильно, но…

— Что? — упрямо.

— Боже, как с тобой Матвей живёт…ик…ты же бесячая, — и совсем без тормозов, добавляю про себя.

— Он от этого тащиться. Я вношу в его унылую жизнь разнообразие и экстрим, — деловито отвечает. — Не съезжай с темы. Себе признаться не можешь, давай нам признавайся!

— Кому это вам? — обвожу взглядом гостиную. Никого кроме нас.

— Мне и вот этому вкусному вину. Говори, — рычит в конце. — Ты его любишь?

Бьёт прямо в лоб своим вопросом. Выбивает весь воздух, что успела вдохнуть за секунду.

Любишь? — словно на повторе.

Смотрю на рыжую и туго соображаю. Люблю ли? Пожалуй, нет.

— Нет, — отвечаю чётко.

— Хреново, — уныло раскисает на глазах девушка.

— Но определённо, что-то испытываю, — говорю вроде бы с ней, и в то же время будто сама с собой.

— Давай разбираться, что именно ты к нему чувствуешь?

— Благодарность…

— Это не любовь, — расстроенно бормочет она.

— Некую привязанность, заботу что ли. Трудно описать, — сдаюсь в самом начале, на меня не похоже.

— Пиздец, Ада, ты меня убиваешь.