Тварь! Ублюдок! Убью скотину!

Смахиваю плед со стула и прикрываю её.

Она мычит сквозь бессознательное состояние, когда я пытаюсь разрезать жгуты.

— Тише кучеряшка, сейчас мы отсюда выберемся. Потерпи.

Выдыхай, Воронцов!

— Жесть, — зарываясь в волосы, шипит Артём и отводит глаза.

Парни в шоке, конечно же. С таким мы не сталкивались. Насилие, жестокость — дикость для нас. В наших семьях, как у всех, свои тараканы, но уважение друг к другу в нас воспитывалось с детства. И такое…нас не готовили. Видеть по телеку это одно, а воочию…

Девушка не открывает даже глаза. Слегка стонет от боли и морщит маленький носик. От бессилия, что-либо исправить, предотвратить этот ужас, сжимаю чуть крепче и тут же слышу тихий скулёж.

— У неё скорее всего сломаны ребра, — говорю вслух.

— Пора сматываться ребята, — отдаёт команду Мот. У него в руках маленький планшет, наш информатор и глаза в данный момент. — Прикатил Самсонов. И не один.

Подавляю желание спуститься вниз и намахать моральному уроду. Тупо тулю за парнями на выход. Впереди Мот и Тёмыч, дальше я с моей Королевой Ада и Тоха.

— Парни, у нас проблема, — вдруг выдаёт Тоха.

Все поворачиваются к нему.

— Мы не учли, как будем выбираться. Тем более с бессознательной ношей, — кивает на неподвижное тело в моих руках.

— М-да… Пиздец, — хмурится Артём. — Двигаем. Будем на ходу выкручиваться.

Спуск по винтовой лестнице даётся с трудом и болью. Ада на каждый мой шаг отзывается глухим стоном, а я…я блять стараюсь на неё не смотреть. Не могу себя заставить.

Меня топит жгучая злость и если бы была возможность разорвал Самсонова руками. Наваливается какое-то бессилие. Это капец, как не нравится мне. Заставляю себя дышать ровно, чётко и тихо топтать землю дальше.

На последнем пролёте тормозим.

— Тс-с-с, — прикладывает палец к губам Мот. А потом указывает в направлении кухни.

— …в кабинет. Николай хочет бульон… — голос Самсонова.

Я помню его. И меня коротит, сцепляю зубы. Артём смотрит понимающе, но всё же машет отрицательно головой.

Да стою я, стою! Закатываю глаза на него. На себя. И на ситуацию в целом.

Потому что не могу вкатать его в асфальт. Наказать так, как он того заслуживает.

— Я всё сделаю, Михаил Дмитриевич. Не беспокойтесь, — нервно отвечает кухарка.

Мировая женщина, а работает на такого дегенерата."

"Гулкие удары шагов Самсонова резонируют с моим сердцем. Конечно, Аду я ему уже не отдам, но всё же хотелось бы выйти отсюда живым и целым. А вот потом…Потом мы обязательно с ним встретимся.

— Ох, ребята! — из-за угла появляется женщина. Глаза огромные, лицо испуганное. — Не успели вы уйти. Приехал деспот.

— Поздно причитать, — обрываю тираду. — Как нам теперь уйти?

— Э…э…я, — тушуется. Глазки бегают.

Вижу по ней, раздумывает.