Уверена, он доволен собой!

— А больше… ничего не хочешь? — сердито бросаю в его спину.

— И еще ты будешь носить вот это!

Развернувшись, он растягивает в руках нечто.

Покрывшись пятнами стыда, почти такими же пятнами, как майка, которую Дан держит в руках, узнаю вчерашний предмет нижнего белья мужчины.

Я надеялась, что пятна побледнеют.

Но они не побледнели.

Еще майка высохла и… села в размере.

— Снимай свои шмотки, будешь ходить в этом! — требует.

Как неудобно с майкой вышла. наверное, она не из синтетики, иначе почему бы так села?

Я ведь совсем не хотела ничего портить.

Просто не подумала.

Но извиняться не буду.

— Я не хочу.

— Придется, — скрипит зубами. — Испортила, носи! — швыряет в лицо. — Это твое наказание. Первое из…

— Первое?!

— Первое, — растягивает губы в ухмылке.

Глава 11

Глава 11

Ника

Вот сволочь!"

"Я с негодованием смотрю на мужчину. Он медленно обводит меня собственническим взглядом с головы до ног и обратно.

Дан неспешно складывает руки под грудью и кивает.

— Переодевайся. В майку.

Лучше бы я с мокрой голой задницей по морозу шла до города!

Дан смотрит на меня, я смотрю на него. Между нашими взглядами вспыхивают искры и отлетают во все стороны с шипением пламени, которое наткнулось на ледяную стену.

Я киплю. Он спокоен.

Я бешусь. Он наблюдает.

— Переодеться в майку? — голос низко вибрирует от негодования.

— Да.

— Подавись!

Я быстро стягиваю с себя спортивный топ. Кожу груди покусывает вальяжным мужским взглядом с интересом.

Быстро надеваю майку. Она сильно подсела, но все равно велика мне.

В прорезях по бокам виднеется моя грудь, майка болтается на бедрах, едва прикрывая попу.

— Доволен?

— Нет.

— Что?

— Все снимай.

— Не буду! — яростно плюю в его сторону.

Реально плюнула, даже нижняя губа стала мокрой от капельки вылетевшей слюны.

— По доброй воле я трусы свои для тебя снимать не стану. Хочешь, чтобы я ходила по твоему дому с голой жопой?! Более ужасного унижения придумать не мог?! — кричу.

— Я могу тоже пойти на унижение и буду ходить без трусов.

Его глаза странно сверкают.

— Н понимаю! Это, что, шутка? Шутка, чтобы я трусы сняла? Или шутка, что ты без трусов будешь ходить!

— Я не шучу.

Он запускает пальцы под резинку просторных брюк и немного оттягивает ее вниз вместе с резинкой трусов, демонстрируя твердый, раскачанный пресс.

Я все еще помню, какой он гладкий, горячий, словно камень.

И слишком хорошо помню, как держалась за член и дрочила ему, как гладила яйца.

Боже, стыдоба какая!

— Не надо ходить передо мной и мотылять своим…

— Своим? — подталкивает.

— Ху… Худым концом.

— Худой конец, значит.

Кажется, я делаю только хуже.

Запоздало понимаю, что мое сопротивление может разжигать аппетит у этого мужчины.

Жаль, понимаю это слишком поздно: он уже завелся.