Глазам своим не могу поверить!

Просто пялюсь, едва дыша.

Пялюсь и покачиваю ребенка.

Моника смотрит на меня в ответ. Лицо бледное, глаза со слезами.

Рассредоточенная, потерянная. Ищущая мой взгляд.

Я делаю шаг вперед.

— Привет, — сиплю. — Я… Тут… В общем, пока ты спала, сына нам с тобой родили, и он... растет. Вот…

Разворачиваю его к Монике лицом.

— Богатырем растет. У него нет имени.

— Что?

— Сын. Твой…. Наш, — добавляю. — Я… болван. Прости… Не стерильный оказался. Вообще. Там, в больнице… Напутали что-то… — хриплю. — И вот. Результат.

Киваю на сына, он подтверждает каким-то бульком.

— Он мне нравится. Очень. Я в него без ума…

Из глаз Моники текут слезы. Текут-текут без остановки, я ничего не делаю, чтобы их остановить. Просто не в состоянии. Шоковая встреча.

Я едва держусь на ногах.

Так долго ждал. Сомневался. Злился. Опустошался. Вновь заставлял себя поверить. Не знал, что будет.

Снова ждал…

— Я ждал тебя. Очень ждал, — добавляю.

Моника протягивает в мою сторону руку.

Я делаю шаг вперед, осторожно укладываю сына рядом с Моникой, сажусь рядом.

— Это он? Он? Боже, какой большой! Сколько? — шепчет едва слышно. — Я проснулась, и у меня нет живота. Понимаешь? Я помню, что у меня был большой срок, очнулась, его нет. И так страшно… Так страшно просить, а эти галдят… Я даже ничего сказать не могла. А они — все обо мне, обо мне… И ничего, совсем ничего про ребенка. Я так испугалась!

— Кретины! Напугали тебя, да?

Осторожно крадусь в сторону Моники рукой, застываю в паре миллиметров от ее руки.

Меня ломает. Крышу рвет…

Хочу дотронуться и боюсь, вдруг приснилась?

Моника не отрывает взгляда от сынишки, осторожно касается его дрожащими пальцами.

Поднимает на меня глаза.

— Дан.

— Что?

— Я люблю тебя, — и снова плачет.

Наклоняюсь, упершись лбом в ее плечо. Обнять хочу, сдавить жарко. Поцеловать. Она хрупкая, такая, блин, хрупкая…

С трудом сдерживаюсь.

Чуть-чуть касаюсь губами волос, веду по бледной коже.

Она пахнет лекарствами. Больницей, кремом… Чуть-чуть собой.

— Скоро все будет, — обещаю.

— Я с трудом шевелю даже рукой, Дан. Хочу взять его на руки, и боюсь, что не удержу.

— Давай помогу, вот так.

Прикладываю сынишку к груди Моники, расположив сверху…

— Мой хороший… Какой славный! Правда, славный?

— Самый лучший! — говорю с плохо скрываемой гордостью. — И ты должна его как-то… назвать. Я сам бы не выбрал.

— Пусть будет Денис. Денис и Данис. Мне нравится, — прикрывает глаза. — Можно?

Теперь тебе можно все!

Внешне лишь подтверждаю кивком. Напоминаю себе: Моника мои кивки прочесть не может, как, впрочем, и мысли. В этом все дело.

Привык действовать…

— Я тоже. Тоже тебя… У нас все будет. Если захочешь. Ты была права. Я не умею извиняться.

— Перестань. Я была не права… Тоже.