Вся извелась. Заверяю, что буду любить ее так же сильно, даже если она навсегда останется лепщицей пельменей.

«Честное слово?» — спрашивает она.

«Слово офицера».

«Я так и знала, ты будешь полковником, а я домохозяйкой».

«И что в этом плохого? Я бы обрадовался, но боюсь, с таким темпераментом долго ты дома не высидишь», — прикусываю губу. Это правда, в ней столько энтузиазма! В четырех стенах Ёжика не запрешь. Но как же приятно видеть ее на пороге каждый раз, когда возвращаюсь! Ждет. Радуется. Даже если смена тяжелая и настроение отстой, проблемы будто на второй план уходят. Раньше у меня такого не было. Никогда, ни разу за всю жизнь. Улыбка сама собой на губах появляется. Рита бывает, просто обнимает, поцелует и этого, в общем-то, достаточно. Мы будто чувствуем друг друга. Иногда молчим, иной раз болтаем до поздней ночи. Все это получается естественно, как будто само собой.

«Может, я открою свою пельменную?»

«Ха-ха, уверен, у тебя там под сто баллов».

«Хоть бы!»

Потом Рита добавляет:

«Самые вкусные истории».

«Что? Ты генерируешь названия для столовой, что ли?» — добавляю смеющиеся смайлики. Она пишет:

«Сытные истории», «Пальчики оближешь — уже где-то было, да?»

«Пельмешки Маргаритки» — подкидываю свой вариант.

«Это как-то пошловато», — пишет мне.

«Да, это ток для меня. Черт, снова хочу тебя».

— Эй, готовсь, парни, — заглядывает командир, ударяет ладонью по косяку, поторапливая, мы тут же подрываемся. — Идут все, кроме Марченко.

— Это еще почему? — делаю пару шагов вперед. — Вопрос: по каким критериям не прохожу для задания? — субординацию соблюдаю, но нотки недовольства в голосе проскальзывают. В нашем деле важно уметь подчиняться, и я никогда не ослушаюсь. Но потребовать объяснения право имею.

Командир, который уже было пропал в проеме, вновь заходит и подмигивает:

— Потому что больно знакома фамилия того, кого берем. Не имею права тебя выпустить.

Понимание обжигает, я округляю глаза. Мы ждали этого долго. Месяцы кропотливой работы, сбор улик, доказательств, поиск свидетелей. Неужели…?

— Паучара, можешь двигать в тренажерку. Если не появится срочной работы, до конца смены свободен.

— Принято, — я адски хочу поехать! Я бы даже не участвовал, смотрел из окна машины. Но по глазам командира вижу — не выпустит, даже не обсуждается. Проблемы, которые могут возникнуть после, — не стоят такого риска.

Бросаю многозначительный взгляд на парней, они понимающе кивают. Я знал, что Ленёв в разработке, вернее, с меня все и началось. Стоило немалых усилий найти тех, кто возьмется за это дело, обойти его друзей наверху. Я капал под него, он под меня. Ни секунды не сомневаюсь, если бы его люди выяснили хоть что-то в моем прошлом, до чего можно было докопаться, меня бы не пожалели. С землей сравняли.

Но он просчитался.