Во сне мужчинам не хочется заниматься разными глупостями. И последнее: средство для мигрени.

– Ты хотела сказать: от мигрени? – поправила я, разглядывая крошечную склянку.

– Нет, для мигрени. Две капли, и от головной боли мужчина не сможет думать о пагубных для твоего образования страстях. Он в принципе не сможет думать. Средство серьезное, пользуйся только в самом крайнем случае. Болезные мужчины капризны и требуют тщательного ухода.

– А это что? – не поняла я, когда мама вытащила из сундучка черную бархатную тряпицу с завязками. – Мне связать его, что ли, чтобы руки не распускал?

– Нет, это просто моя маска для сна, – пояснила матушка, аккуратно опустила крышку ларца и протянула его мне: – Владей, дочь моя!

Нехотя забрав сундучок, я пристроила его на коленях и приготовилась дальше внимать материнской мудрости.

Все равно после красочных садово-оранжерейных сравнений опозориться сильнее невозможно. Некоторое время мы сидели в дивном молчании и с одинаково вопросительными улыбками смотрели друг на друга.

– Если хочешь еще что-нибудь узнать, то спрашивай, – неожиданно подбодрила она.

 – Не надо стесняться! Кто тебе еще расскажет о важных вещах, как не мать?

– Нет-нет, ты все очень доходчиво объяснила, – мигом отказалась я от удовольствия узнать другие способы, как не сделать ее бабушкой, и быстренько поднялась с дивана. – Время позднее, завтрак ранний. Давай ложиться.

Быстренько сунув ларчик на ступеньку винтовой лестницы, я двинула в сторону кровати, спрятанной в небольшой специально отделенной комнатушке.

– Ты хочешь спать в платье? – удивилась мама.

Хороший вопрос.

– Собиралась расстелить постель, – сочинила на ходу и, изобразив не слишком убедительный зевок, протянула: – Но если ты сама, то переоденусь.

Глаза уже слипаются.

В гардеробную я прошмыгнула через едва приоткрытую дверь, чтобы случайно не продемонстрировать засевшего в недрах Торстена. Озаренный тусклым светом настенного светильника, он замер в позе властелина одежного королевства: скрестил руки на груди и прислонился к высокому комоду, словно каждый день застревал в гардеробах у девушек. Почти черные глаза смеялись, на губах цвела издевательская улыбочка.

Одна из самых бесящих, вызывающих во мне логичное желание залепить ему в физиономию заклятием немоты, но мы и без магии были вынуждены молчать.

Скривившись в ответ, я заставила его потесниться и выдвинула ящик комода. Без зазрения совести Закари заглянул в полку с нижним бельем, обнаружил черный кружевной корсет, лежащий сверху, и уважительно округлил глаза.

– Расстегнуть? – тихо-тихо промурлыкал он и нахально провел пальцем по пуговичному ряду у меня на спине.