— Ну, кто на меня может напасть?

— Шутишь? Или забыл, как уже пытались?

— Да все ж в порядке, царапины просто, — отмахивается Багров.

— Ты себя в зеркале видел? Или ты… Ты не расскажешь мне правды, да? Как и все это время?

Он вздыхает.

— Расскажу. Теперь да. Только давай не так громко — башка трещит. А еще поесть бы… — он многозначительно поглядывает в сторону кухни.

— Голодный, значит? Хорошо. Будет тебе поесть. Но сначала — обработаем все!

Он на удивление слушается и даже сам аптечку приносит. И пока я обрабатываю ссадины и мажу мазью синяки, терпеливо ждет, и понемногу все ближе притягивает к себе.

— Феликс! Я сейчас криво пластырь наклею! — возмущаюсь.

— Да и плевать! — рявкает он и, отбросив вату и все остальное, добивается своего — вынуждает сесть к нему на колени и набрасывается на меня с поцелуем. — Весь день ждал.

— Так ждал, что кулаками махал?

Феликс качает головой. Усаживает меня поудобнее.

— У меня для тебя новость, золотце. Только не надо нервничать и рыдать.

— Что? Что-то плохое?

— Ну, почему же. Брат твой жив. Но! Состояние тяжелое. Сейчас он уже в клинике.

В первые мгновения я оглушена. Мне кажется, сейчас за спиной у меня вырастают настоящие крылья.

— Это правда? — смотрю на него сквозь слезы и не могу сдержаться.

— Просил же не рыдать, — ворчит Багров.

— Ты сделал это… Боже, ты правда сделал! Спасибо! Спасибо! — обнимаю его, прижимаюсь, плачу. Феликс напрягается по моей рукой, и я мгновенно отстраняюсь.

— Что? Больно?

— Все нормально.

— А когда я могу поехать к нему?

— Давай завтра. Он редко приходит в себя. Его нашли избитого и запертого в подвале. Так что… Дай ему время. Хотя бы до завтра.

Я бы, конечно, побежала и сегодня. Но вижу ведь, что Багров и правда устал. Да и после такого подарка…

— Я не делал этого с ним, — вдруг говорит он. — И доказательства есть. Нашел. Басманов заранее все продумал.

Растерянно смотрю на него. А ведь у меня больше и мысли не было, что Феликс как-то в этом замешан. И уже давно.

— Да я не…

Он не дает договорить. Кладет пальцы на губы, пресекая мою попытку.

— Я понимаю, почему ты так думала. Не хочу, чтобы между нами оставались недомолвки. Так что надеюсь, этот вопрос теперь закрыт.

— Конечно… Спасибо тебе. За все.

— А теперь-то меня в этом доме покормят? — усмехается он, склоняя меня к себе все ближе. — Или перейдем сразу к десерту?

Вывернувшись, бегу разогревать еду, сервирую стол. И чувствую необычайный прилив сил.

— Ты поэтому все это время так много не договаривал? — осторожно спрашиваю, когда ужин остается позади. — Думаешь, я не вижу? Но я же не дура.

Феликс отставляет тарелку и очень внимательно на меня смотрит.

— Полагаю, ты уже догадалась, что у меня есть определенное влияние в городе.