— Зачем явился? Снова будешь уговаривать вернуться?

— А не стоит?

Камиль молчит.

— Мог бы и спасибо сказать, — лениво замечаю.

— За что? За твою очередную сеть, которую так ловко раскинул?

— Хотя бы за то, что у тебя в глаза интерес появился.

— А я тебя просил? — резко разворачивается ко мне и хватает за грудки. Швыряет к стене и нависает сверху. — Я просил пробуждать этот интерес?!

— Ты забываешь про ответственность, — весомо возражаю и поправляю кофту. — Люди рассчитывают на тебя. А ты?

Тагаев молчит. Отходит к окну и снова превращается в безмолвного истукана. Подхожу ближе и тупо стою жду. Знаю, что он мужик непростой, и такого только измором брать.

— Никто не знал, что он мой, — неожиданно выдает Камиль, и я понимаю, что все же правильно нащупал место. — Мать при родах скончалась. Я все предусмотрел. Феликс, я сделал все, чтобы… — он замолкает, и его невысказанная боль отражается от стен, попадает прямо в меня. Я понимаю, о чем он говорит. Отчасти испытал этот ужас там, когда увидел, что жизнь Златы под угрозой. — Я столько месяцев нормально не спал, — качает головой. — Все время его вижу.

Молча кладу ладонь ему на плечо. Такой, как Тагаев, никогда не признается, что ему больно. Что у него есть слабость. И то, что сейчас происходит — это верх доверия. А еще безысходности, которая заполняет его до краев.

— Хватит с меня, — добивает свою странную речь. — За девочку спасибо. Она и правда… внесла некое разнообразие, — скупо усмехаюсь. Ну да, как же. Поэтому он здесь который день отирается. Просто для разнообразия. Но благоразумно молчу. Я ведь тоже не сразу просек фишку со Златой. Дурак, упустил, наломал дров. Но Камиль не поймет сейчас.

— Слышал, ты тоже немного отдохнул, — добавляет он. Косится равнодушно, но я замечают отблеск былого интереса.

— Не по своей воле. Басманов постарался.

— Даже так… Говорят, он уже расплатился по своим счетам.

— Много чего говорят, — туманно отвечаю. — Люди вообще любят языком чесать.

Камиль согласно кивает, не спорит. Даже не интересуется деталями.

— Ты можешь вернуться с ней, — предлагаю очевидный вариант. — Официально.

Вот здесь, наконец, получаю острый взгляд.

— Ты забыл правило? — жестко высекает Тагаев. И это радует — значит, не подох еще его нрав в той глухомани, куда он свалил. — Сам же настаивал на нем.

— Я был недальновиден, — равнодушно пожимаю плечами.

— Потому что у самого теперь есть интерес?

— Это имеет значение? Ты в праве переиграть решение. В твоих руках власть. Пока еще.

Камиль все же разворачивается ко мне и пристально смотрит.

— Ты пришел, чтобы получить от меня благословение? А если я откажу, что тогда? Бросишься в бега?

— Заплачу цену. Выставляй счет.