Но он очень надеялся, что она не продинамит назначенную встречу. Хотелось так много сказать, только он абсолютно не представлял как. Он вообще никогда долго и содержательно не разговаривал с девчонками. Считал, что их рты созданы в основном не для этого. Если послушать Паулину, так это вообще жуть. Одни разговоры о шмотках, сплетнях и всякой подобной, не имеющей никакого смысла, хуйне.

До встречи ещё час, и он шёл медленно, раздумывая о том, что скажет Ромашовой. Возможно, он слишком много думал. Потому что в голове все мысли просто перемешались между собой и превратились в кашу. В её присутствии в принципе сложно говорить, запах опалял лёгкие, а прекрасный образ перед глазами разгонял кровь в венах, от чего сразу же вставал член. Вот как с ней спокойно разговаривать?

Громов шатался по коридорам без какой-либо конкретной цели. Просто потянуть время. Снова ждать.

Оставалось ещё пол часа, и он уже подходил к их совместному кабинету. Внутри было пусто. С прошлого его прихода так ничего и не поменялось. Пока он патрулировал с рыжей, приходилось самому разбираться с бумажками для ректора. Он конечно офигел, когда подружка Ромашовой сообщила ему, что вместо Лизы теперь будет с ним патрулировать она, но быстро сообразил, что к чему. И если уж говорить напрямую, то даже немного с ней подружился. Не сказать бы, что они стали друзьями, но, во всяком случае, похождения по коридорам скучными назвать было нельзя. Он понимал, что Даша являлась лучшей подругой Ромашовой, и если речь заходила о ней, то он в основном отмалчивался."

"Единственный момент, когда они поговорили о ней, это когда рыжая ему сообщила, что они отправляются за платьем и вероятнее всего Лиза не потянет финансово покупку. Упомянула этот факт, как бы между прочим, но Громова почему-то это взбесило. Он просто спросил в какой магазин они отправятся и сказал, что дальше всё решит сам. Сам факт того, что Лиза не может позволить что-то себе приобрести вызывала жгучее желание просто отправить ей мешок денег, чтобы хватило до конца жизни.

Вот только это же Ромашова. С ней так нельзя.

Она элементарно не надела серьги, которые обошлись ему в сущие копейки, какие-то четыреста тысяч. Триста за само изделие и сто за срочность изготовления и индивидуальный заказ. Он даже, если честно, не знал сколько вообще тратят денег другие, потому что никогда не интересовался. Привык жить так, как живёт, абсолютно не задумываясь над тем, сколько и на что он потратил.

Громов просто связался с хозяином магазина, и оповестил, что, когда придёт Елизавета Ромашова, взяли с неё за платье пять тысяч, не больше. И сказал, чтобы после выслали ему чек, на какую сумму она приобрела покупку.

Пятьдесят пять тысяч. Должно быть, выбрала самое скромное.