Копаться в саду, выращивая цветы, а в доме всегда будет тепло и уютно.

Он забегал слишком далеко наперёд. А сам даже не мог подойти к ней и разобраться в их отношениях, коих, как таковых, по сути и нет вовсе.

Громов слишком много времени думал о ней. Каждую минуту, секунду, как одержимый. И думал не только о том, что хочет её, хотя желание с каждым днём увеличивалось, отчего приходилось спускать пар подручными средствами, если можно это так назвать. Он думал об их совместном будущем, в основном. Так далеко забежал вперёд в своих планах, что совсем забросил насущные проблемы. Всё решил за неё, мысленно взял в жёны, а по факту они даже не поговорили нормально ни разу в жизни.

Над нелепостью ситуации можно было бы посмеяться, вот только совсем не до смеха. Потому что он всё-таки решился. Решился с ней, наконец, нормально поговорить. Если она, конечно, вообще придёт.

* * *Весь день ходил, как на иголках. Можно было бы подумать, что сегодня решится его дальнейшая судьба. Самое поганое на свете — это ожидание. В последнее время он только и делал, что ждал.

Ромашова ворвалась в его жизнь так неожиданно и бессовестно стремительно, что пришлось учиться жить заново. И строить совсем другие планы на дальнейшую жизнь.

Но сегодня он всё прояснит. Это нужно было им обоим. Необходимо.

Столовая возбуждённо гудела о предстоящей вечеринке, студенты обсуждали наряды, гадали, разрешат ли выпивку, а если нет, то как незаметно её можно будет пронести.

— Я приду туда уже хорошим, — Тёма как всегда на своей волне, — У меня ещё осталось немного бутылок виски, приберегу их, пожалуй.

— Я бы сильно удивился, если бы основное, что тебя волновало, это выбор костюма, — Боря сидел между Тёмой и Громовым в столовой в приподнятом настроении, — Я вот вообще заморачиваться не буду, натяну рубашку и брюки. Я ж не первокурсник, чтобы наряжаться.

Поскольку так называемый осенний бал выпадал на тридцатое октября, то есть всемирно известный Хэллоуин, многие студенты решили нарядиться в костюмы страшилок, несмотря на указания ректора.

Тёма поперхнулся:

— В смысле первокурсник? Вообще-то даже взрослые люди наряжаются, ничего в этом постыдного нет. Весело же.

Молчавший до этого Громов усмехнулся:

— Походу Тёма придёт в костюме бутылки.

— Ага, и будет у нас на мероприятии шататься по залу бухущая бутылка в человеческий рост.

— И как обычно под конец праздника будет валяться по всем углам, — подхватил Максим.

И загоготали.

— Ой, да идите вы, — отмахнулся Тёма, — Я ещё не придумал, в кого наряжусь. Но обязательно придумаю.

— Я тем более оденусь официально, — сказал Громов, вставая из-за стола, — Я ж не долбоёб.

— Э-э-эй! — возмущённо воскликнул Тёма.

Но Максим уже шагал вдоль столов к выходу. Ромашова не явилась на ужин, хрен её знает почему.