Роман имеет право на обиду, ненависть и презрение к тебе. В данном случае, он — пострадавшая сторона. Тебе, а не ему придется искать подход и сделать столько шагов навстречу, сколько понадобится, без гарантий на успех. Если ты не готова к этому, тогда собирай чемодан, я тебя отвезу в аэропорт.

Женщина упрямо сжала губы и задрала подбородок, демонстрируя решительность:

— Я остаюсь.

— Твое право, а мое — держаться в стороне.

— Даже не поможешь? — едко поинтересовалась брюнетка, заломив бровь.

— Сама заварила кашу, сама и расхлебывай.

— Ты действительно в это веришь, или тебе просто так спокойнее жить? В развале нашего брака ты виноват не меньше меня.

Я усмехнулся. Конечно, это ведь я гулял с подругами по клубам, ресторанам, менял любовников как перчатки и уезжал в отпуск, сообщая об этом уже из другой страны. Отец тогда предлагал мне радикальные методы — тотальный контроль жены с применением мужской силы, но тогда бы я перестал себя уважать. Хотя, если бы принял его предложение, то, возможно, брак удалось бы сохранить. Вряд ли Кате понравилась та цена, которую б она заплатила. Слава Богу, все в прошлом, и теперь эта женщина не моя головная боль!

— У тебя есть Рикардо, уверен, он сможет дать тебе хороший совет.

Взяв Милену за руку, я повел ее наверх, подальше от этого дурдома.

Едва мы зашли в нашу спальню, как я понял, что нужно делать.

— Мила, собирай чемоданы. Утром мы летим на Бали.

— Что? — ахнула жена. — Но как же Роман, офис, проекты?

— Сделаем дистанционный офис. Будем выходить на связь, держать руку на пульсе. За неделю фирма не развалится, а о Романе позаботится его мама.

— Думаешь, Катерина справится?

— Ей нужно перестать надеяться на кого-то и взять ответственность за поступки в собственные руки. Иначе ничего не выйдет.

Мила понятливо кивнула и направилась в гардеробную, я же пошел решать вопрос с билетами и бронированием номеров, перенося даты.



Глава 29. Роман

Роман

Разбудил меня трезвон сотового. Спросонья я не посмотрел на вызов, ответил сразу.

— Рома, прощай, — прорыдала в трубку Алла. — Раз ты меня больше не любишь, мне незачем жить!

Я потёр глаза и, прижимая трубку к уху, осторожно поднялся. В боку ещё ныло — кулаки у Яромира тяжёлые, а я, пребывая в шоке от неприятного открытия, не защитился. Друг не думал извиняться, а я — обвинять. Получил за дело. Мало ещё досталось за низкий поступок. Но с сегодняшнего дня всё изменится.

И начну я с уборки. После ночи с Миленой у меня будто глаза открылись, я понял отличие между бриллиантом и цирконом. Пора избавляться от дешёвого стекла.

— Ты где? — сухо спросил Аллу.

— В больнице! — простонала она. — Я выпила все лекарства, что были в доме, и сейчас умираю. Прощай…

Я зевнул и уточнил:

— В какой больнице? Говори адрес.