Мы ходили на пруды, пробираясь окольными путями: я боялась, что меня увидит мать или, еще хуже, учительница Оливьеро. С Антонио я в первый раз поцеловалась по-настоящему, а вскоре позволила ему гладить мне грудь и трогать между ног. Как-то вечером я сама обхватила его большой напряженный член; он вытащил его из штанов, и я с удовольствием держала его в руке, пока мы целовались. Во время этих первых опытов я задавалась двумя конкретными вопросами. Делает ли Лила то же самое со Стефано? Отличается ли удовольствие, которое я испытывала с Антонио, от смешанного чувства, которое охватило меня в тот вечер, когда меня трогал Донато Сарраторе? Как бы то ни было, Антонио служил мне лишь поводом вспомнить, с одной стороны, о Лиле и Стефано, а с другой – о сильных ощущениях, которые во мне пробудил отец Нино и в которых я до сих пор не могла разобраться.

Зато с ним меня ни разу не посетило чувство вины. Он так искренне демонстрировал мне свою благодарность, что мне ничего не стоило убедить себя, что это он у меня в долгу и что удовольствие, которое я ему доставляю, было намного больше того, что он доставляет мне.

По воскресеньям он иногда сопровождал нас с девочками в Sea Garden, где с наигранной легкостью тратил кучу денег, хотя зарабатывал совсем немного.

Он терпеть не мог жариться на солнце, но ради меня, ради того, чтобы быть рядом со мной, целый день сидел на пляже, понимая, что на людях нам нельзя ни целоваться, ни дотрагиваться друг до друга. Он развлекал девочек веселыми шутками, учил их плавать и нырять. Пока они играли, я лежала на полотенце и читала, глотая страницу за страницей.

Однажды я на мгновение подняла глаза от книги и увидела высокую и стройную девушку в необычайно красивом раздельном купальнике красного цвета.

Это была Лила. Она уже настолько привыкла к устремленным на нее мужским взглядам, что шла так, будто вокруг никого не было, даже молодого спасателя, который шагал впереди, провожая ее к пляжному зонту. Она меня не заметила, и я засомневалась, стоит ли ее окликнуть. На ней были очки от солнца, в руках – цветастая сумка. Я еще не рассказывала ей ни о полученной работе, ни об Антонио, возможно опасаясь услышать ее мнение и о том и о другом. Я решила подождать, пока она сама позовет меня, и вернулась к книге, но читать не могла. Вскоре я снова посмотрела в ее сторону. Спасатель разложил для нее шезлонг, и она сидела на солнце. К ней подошел Стефано, весь бледнокожий, в синем купальном костюме; в руках он держал кошелек, сигареты и зажигалку. Он поцеловал Лилу, как принц спящую красавицу, и тоже сел в шезлонг.

Я снова попыталась сосредоточиться на чтении. Я давно привыкла к самодисциплине, и мне действительно удалось на несколько минут вернуть себе ощущение слова. Помню, что я читала роман «Обломов».