– Спасибо.

Он повторил свое «спасибо» раза четыре, не меньше. Ему казалось, что момент, которого он так долго ждал, наконец настал. И что Лила сейчас скажет ему «да».

Но как только они вышли из дома, она приблизилась к нему и, глядя прямо в глаза, злым холодным голосом, чеканя каждое слово, как умела с детства, произнесла:

– Я никогда не говорила, что люблю тебя.

– Знаю. Но теперь полюбила?

– Нет.

Марчелло, высокий двадцатитрехлетний здоровяк, прислонился к фонарному столбу: она только что разбила ему сердце.

– Правда?

– Да. Я люблю другого.

– Кого?

– Стефано.

– Я знал, но не хотел верить.

– Придется поверить.

– Я убью вас обоих.

– Меня можешь прямо сейчас.

Марчелло отлепился от столба, издал хриплый рык, сжал правую руку в кулак и укусил ее до крови.

– Я слишком люблю тебя – я не могу тебя убить.

– Так попроси брата. Или отца. Или дружка – может, они сумеют? Только предупреди, чтобы первой убили меня. Потому что, если вы, пока я жива, тронете кого-нибудь хоть одним пальцем, я сама вас поубиваю. И начну с тебя."

"Марчелло продолжал остервенело вгрызаться в свой палец.

Потом из его груди вырвалось что-то вроде сдавленного рыдания, он развернулся и ушел.

Она крикнула ему вслед:

– Пришли кого-нибудь за телевизором. Он нам не нужен.

41Все эти события заняли чуть больше месяца. Наконец-то Лила, казалось мне, обрела счастье. Ее проект обувной фабрики воплощался в жизнь, давая брату и всей семье шанс, она избавилась от Марчелло Солары и обручилась с богатым человеком, самым уважаемым в квартале. Чего еще желать? Теперь у нее было все. Начался учебный год, и мое существование стало еще более беспросветным, чем раньше.

Я снова с головой ушла в учебу: чтобы не давать преподавателям повода усомниться во мне, я снова сидела над книгами до одиннадцати вечера и заводила будильник на пять тридцать. С Лилой мы виделись все реже.

Зато мне удалось наладить отношения с братом Стефано, Альфонсо. Он все лето работал в лавке, но экзамены пересдал, и неплохо: получил семерки по трем предметам – латыни, греческому и английскому. Джино страшно расстроился – он-то надеялся, что Альфонсо провалит экзамены и тоже останется на второй год.

Потом он заметил, что мы с Альфонсо вместе ходим в школу и из школы – ничего удивительного, мы же учились в одном классе, – и вконец обозлился. Забыв, что когда-то я была его девушкой, а с Альфонсо он сидел за одной партой, он вообще перестал с нами здороваться, хотя мы учились в соседних аудиториях и часто сталкивались в школьном коридоре и на улице. Вскоре до меня дошел слух, что он рассказывает про нас всякие гадости.