Хотя… Лила всегда была готова нарушить равновесие только ради того, чтобы посмотреть, как его восстановить. Мы мчались по шоссе, ветер трепал нам волосы, довольный Стефано умело вел машину, а я сидела рядом, как будто была его девушкой. Из головы не шли его слова о том, что я похожа на кинозвезду. Интересно, я смогу ему понравиться больше, чем Лила? Тут я вспомнила про Марчелло Солару, и меня охватил ужас: тот вполне способен его застрелить. Один миг – и от этого красивого и уверенного в себе парня со всей его надежностью не останется ничего – как от той медной кастрюли, о которой мне писала Лила.

Мы сделали крюк, чтобы не проезжать мимо бара «Солара».

– Мне плевать, что нас увидит Марчелло, – сказал Стефано без малейшего бахвальства. – Но раз тебе не все равно, пожалуйста, объедем.

Мы миновали туннель и выехали на Морскую. Я напомнила Лиле, как мы с ней много лет назад шли этой дорогой и попали под ливень; она улыбнулась. Стефано заинтересовало, что это за история. Пока мы, смеясь и перебивая друг друга, в подробностях рассказывали ему, как это было, сами не заметили, как добрались до Гранили.

– Ну как вам? Быстро бегает?

– Очень быстро! – сказала я с восхищением.

Лила ничего не ответила. Она все смотрела вокруг, иногда трогая меня за плечо, чтобы показать обветшавшие дома и оборванцев, которых мы обгоняли, как будто пыталась внушить мне какую-то мысль, которую я должна была понять с полунамека. Потом она неожиданно серьезным тоном спросила Стефано:

– Ты и правда не такой?

Он поискал взглядом ее взгляд в зеркале заднего вида.

– Не такой, как кто?

– Сам знаешь.

Он не сразу ответил.

– Хочешь, чтобы я сказал тебе правду? – спросил он на диалекте.

– Да.

– Надеюсь, что не такой, а там как получится.

Тут я поняла, что Лила многое от меня утаила. Ее слова доказывали, что их со Стефано что-то связывает, что они и раньше вели между собой разговоры и обсуждали совсем не шуточные вещи. Что я пропустила, пока загорала на Искье? Я обернулась и посмотрела на Лилу: она казалась задумчивой. Неужели сказанное Стефано расстроило ее своей неопределенностью? Она щурилась от солнца; ветер плотно прижимал ткань платья к ее груди, подчеркивая линии.

– Здесь еще беднее, чем у нас, – сказала она и вдруг ни с того ни с сего засмеялась: – Не думай, что я забыла, как ты хотел проткнуть мне язык!

Стефано кивнул:

– То были другие времена.

– Трус – он всегда трус; ты же был в два раза больше меня!

Он смущенно улыбнулся, молча надавил на газ и свернул к порту. Поездка не заняла и получаса, а час спустя мы вернулись назад через Реттифило и площадь Гарибальди.

– У твоего брата что-то с головой, – сказал Стефано, когда мы въезжали в свой квартал.