В руках у него было расшитое полотенце, на котором красовался каравай с солонкой. Третьим был полицмейстер — он смотрел на нас так, словно над ним взошло солнышко.

— Это какая-то ошибка? — уточнил я у одного из сопровождающих. Офицер отрицательно мотнул головой.

— Никак нет. Это вас так встречают.

Я удивился еще сильнее. Хельга взяла дело в свои руки, подтолкнула меня к здешнему начальству, и поселковый староста с улыбкой произнес:

— Здравствуйте, дорогие гости! Радость-то какая!"

"В подтверждение его слов откуда-то сбоку грянул народный оркестр. Хельга снова толкнула меня под локоть и пробормотала:

— Да не стой ты столбом, хлеба отломи! Они с уважением, и ты уважь.

Я послушно сделал то, что было велено. Следующая четверть часа ушла на пожимание рук, восторженные объятия и похлопывания по плечам. Поселкового старосту звали Енко, его помощника — Исмо, полицмейстер отрекомендовался господином Таави.

— Как же хорошо, что вы к нам приехали! — говорил Енко, когда народная толпа мягко, но уверенно повлекла нас от станции к главной улице. — Смиловался Господь, услышал наши молитвы!

— Я всегда рад помочь хорошим людям, — сказал я, и Хельга уверенно закивала.

На нее, гномку, смотрели чуть ли не с разинутыми ртами, и кто-то из барышень даже дотронулся до рукава ее плаща. — Вот только не совсем понимаю, что именно должен сделать.

— Работы непочатый край, дорогой мой господин Эленандар! — воскликнул Енко. — Зима-то вот она, уже считай в дом заходит, не стесняется. А к зиме надо что?

— Готовиться! — уверенно подала голос Хельга, и поселковый староста кивнул.

— Вот именно, госпожа Эленандар, ваша правда! Это вам не юг, где солнышко не заходит, это север! Тут все дороги заметает, отрезает от мира.

Сидим, как сычи, глазакаем друг на друга.

Я понимающе кивнул. Меня сослали в такой медвежий угол, из которого я точно не вернусь. В спину нам язвительно засвистел поезд — разворачивался, чтобы уезжать в цивилизацию.

Конечно, это намного лучше четвертования, кто ж спорит.

— Полагаю, вам нужна стабильная работа медицинской службы, — произнес я, и Енко закивал.

— Вы с вашими артефактами для нас просто клад! Вот просто Боженька смилостивился! Лечение это да, это одно. А еще бы нам для утепления что-нибудь.

И для сбережения запасов. И для…

Он говорил, загибая пальцы и перечисляя все, что я должен буду сделать для поселка — и я уже не удивлялся тому, что меня встречали с оркестром. Людям в глуши нужна была помощь — лекарства, еда, тепло — и они надеялись только на меня. На кого еще опереться, когда в снежных метелях едет Король севера в санях, запряженных мертвыми волками, а у одного из жителей поселка случится воспаление слепой кишки?

Только на артефактора и его лабораторию.

— Сделаю.