- Степан Геннадьевич! Слышите меня? Слышите? -

зовет медсестра, но Сафронов слышит ее как будто через стену.

Взгляд мужчины заволакивает пеленой, и женщина уже кажется ему каким-то расплывчатым пятном. Он вытягивает руку, пытается ухватиться за него, чтобы почувствовать границу, но пальцы ловят только пустоту.

- Дышать... совсем... трудно... - слова даются с трудом, царапают горло.

- Сейчас...

- Босс!..."

"Но Сафронов неожиданно понимает, что сейчас он умрет от разрыва сердца. Мужчина хлопает беспомощно глазами, смотрит на всех, как будто в последний раз. Все двигается словно в замедленной съемке.

Сжав побелевшие до синевы кулаки, он с ненавистью смотрит в потолок, проклиная боль, что сейчас снова разрывает его изнутри. И жалеет он сейчас только об одном, что никогда не подержит в руках свою Майечку.

От следующего удара сердца глаза застилает тьма. И Степан Геннадьевич осознает, что вот он -

конец. Смерть дыхнула ему в лицо, и мужчину затянуло в мир бесконечной боли.

***

Плач. Первое, что он слышит, это плач. Надрывный.

- Вы спасли ребенка? - шепчет он одними губами. Открывает глаза. Вокруг равнодушно мерцают лампочки, пикают приборы, и потолок белый, не такой, как у него дома.

Плач не прекращается. Степан с трудом переводит взгляд ниже, понимая, что плач принадлежит не ребенку. У подножия его кровати подрагивают женские плечи.

- Даша?

Девушка поднимает заплаканные глаза, ее лицо красное и опухшее, как будто она рыдает не один день.

- Степа?! - голос девушки удивлен. - Степа! - кидается к нему на шею Даша - Прости меня... - между всхлипами просит она, и из ее груди вырывается стон.

- Я... - Степан смотрит на нее, не зная, что испытывает сильнее: нежность или жалость.

- Если я рожу тебе еще одного ребенка, ты простишь меня?

Эти слова как будто стерли пыль с давно забытого чувства, на которое Степан был когда-то способен. Любовь - настоящая, бескорыстная, вечная - затопила его сердце, наполняя его жизнь новыми красками, смыслом.

- Ты и так заполнила мою жизнь, Даша. Иди сюда, - зовет он, и девушка льнет к его груди, успокаиваясь. Степан прижимает ее к себе, целует в макушку и закрывает глаза, вдыхая нежный аромат любимой.

Глава 22

Три дня невероятного блаженства и наслаждения пролетают так быстро, что и не замечаю их вовсе.

Во-первых, мы с Марусей обнаружили в сарае старые велосипеды. Видимо, прошлые хозяева посчитали, что эта рухлядь им не нужна, и оставили их.

Нам же они с дочкой пригодились, так как оказались вполне себе в удовлетворительном состоянии.

Но без мужской помощи все же не обошлось. Дедуля, который жил по-соседству, с охотой согласился помочь нам, когда я к нему обратилась с просьбой подтянуть цепи и устранить скрипучесть древних аппаратов.