Вид у нее при этом такой смешной и нелепый, да и вся ситуация из разряда “нарочно не придумаешь”, что я сам не замечаю, как начинаю смеяться.

Возможно, это нервное. А возможно, мой организм наконец-то нашел способ выпустить пар.

Через минуту Ася присоединяется ко мне, и вскоре мы оба хохочем так, что, наверное, и на улице слышно."

"Смех обрывается, когда мы замираем глаза в глаза. Это словно гипноз. Смотрю в ее глаза и тону. Медленно. Безвозвратно.

Нельзя. У меня есть обязанности. Есть… Невеста.

Ася резко отшатывается.

– П-простите, я все-таки вызову “скорую”, в рану может попасть инфекция.

– Не надо, – останавливаю ее и поднимаюсь. Возбуждение уже схлынуло, оставив чувство усталости. – Съезжу сам. У нас тут медпункт недалеко.

2. АСЯ

Я честно пытаюсь его подождать, но засыпаю. Просыпаюсь от звука мотора. Это вернулся Максим. Вскакиваю, желая узнать, как все прошло у врача, уже хватаюсь за дверную ручку, но замираю, услышав его усталый голос:

– Все нормально, Ларис, просто швы наложили. Ложись спать, завтра встретимся… Хорошо, поужинаем вместе. Постараюсь разобраться с делами пораньше...

Мои пальцы соскальзывают с дверной ручки. Макс проходит по коридору, шумно топая. Сразу видно, что привык жить один. А я в полной растерянности опускаюсь на кровать и еще несколько минут прислушиваюсь к его затихающим шагам.

Лариса… Это… это его невеста?

Почему сердце так колет?

Растираю грудь, пытаясь унять неприятное ощущение. Потом ложусь набок, подтянув колени к груди. Живот почти не заметен и еще не мешает. Не хочу сейчас думать о том, что будет, когда мое положение станет заметно невооруженным глазом. Вообще ни о чем не хочу думать.

В уголках глаз собираются слезы.

Только их не хватало!

Одна… без имени, без родных и друзей. В чужом доме. В зависимости от чужой милости.

И даже мужчина, который мне нравится, тоже чужой!

...Утром, когда я выхожу в кухню, в мойке стоят пустые тарелки. Татьяна сообщает, Максим Николаевич уже позавтракал и уехал. Обедать дома не будет, ужинать тоже.

Я молча киваю, проглатываю завтрак, не чувствуя его вкуса, и принимаюсь за уборку.

Так идет день за днем. Мы с Максом больше не видимся. Он словно избегает меня с того дня, как я рассекла ему бровь. Уходит рано, когда я еще сплю, приходит поздно, когда я уже сплю.

В первые дни я еще пытаюсь подкараулить его и нормально поговорить. А потом решаю: зачем? Мне ему сказать нечего. У него есть невеста, а я беременна не пойми от кого и даже собственного имени не помню.

Моя память возвращается урывками, причем без всякой системы. Например, когда стою у плиты, в голове всплывают рецепты. Это радует Татьяну Ивановну. Теперь она меньше готовит и больше отдыхает.

Малыш меня почти не беспокоит. Разве что напоминает о себе утренней тошнотой. Да и то не всегда.