Домохозяйка неодобрительно качает головой, увидев, что Макс вносит меня в дом на руках. Мира скачет бешеным зайцем. Незнакомка вежливо ждет, пока меня поставят на ноги, затем протягивает сухую ладонь и отчитывается:

– Елена Степановна, временная няня. Вы знаете, что ваш ребенок нуждается в коррекции поведения? У Миры налицо дефицит внимания и гиперактивность.

А вот это мне очень не нравится! Прижимаю Миру к себе.

– Вы детский психолог? – хмуро интересуюсь.

– Нет.

– Педиатр?

– Нет, но…

– Тогда на каком основании раздаете диагнозы? Или считаете, что трех дней общения с ребенком достаточно, чтобы повесить ярлык?

Она моргает. Ее губы подрагивают от обиды. А я просто стою, глажу Миру по голове и уничижительно смотрю на эту женщину.

Наконец, она находит слова:

– Я так понимаю, в этом доме мои услуги больше не нужны.

– Абсолютно, – киваю в ответ.

Она резко разворачивается в сторону выхода. Макс кивает Татьяне:

– Вызовите ей такси и рассчитайтесь.

Но едва мы остаемся втроем, как его губы растягиваются в дурацкой ухмылке:

– Ася, я тебя не узнаю! Ты была похожа на зашуганного котенка, а теперь стала дикой тигрицей!

Нервно улыбаюсь:

– Спишем это на временное помутнение рассудка.

– Ася! Ася! – Мира змеей влезает между Максом и мной. Задирает голову. – Она меня наказывала!

– Наказывала? – в шоке ощупываю ее. – Била тебя?! Покажи, где больно?

– Я сейчас же сообщу в агентство, – рычит Макс, доставая телефон.

– Нет, не била, – Мира смеется и выкручивается из моих рук. – пусти, мне щекотно!

Присаживаюсь на корточки, чтобы наши глаза были на одном уровне.

– А что она делала? Как наказывала? Есть не давала?

– Нет, она меня садила на стульчик и заставляла думать.

– Что? – мы с Максом вместе смотрим на нее. – Это как?

– Ну так. Говорила: теперь садись сюда и думай над своим поведением! Я сидела и думала. Думала, думала, аж голова начинала болеть. Ась, я честно старалась, но так ничего не придумала. Я плохая?

Мира заглядывает мне в глаза самым честным и преданным взглядом.

Меня так и тянет рассмеяться от облегчения. Но вместо этого я с самым серьезным видом говорю:

– Нет, Мира, ты очень хорошая.

– Правда?

– Правда!

– А ты от меня больше не уйдешь?

– Не уйду.

– Честно?

– Честно!

Она тянется ко мне и обнимает за шею. Я в ответ прижимаю ее к себе. Рядом Стальнов ржет как конь:

– На стульчик посадила? Думать заставила? Это Миру-то? Бедная женщина, надо ей премию выдать! За вредность!

Я искоса поглядываю на него. Какой-то он сегодня чересчур веселый. Подозрительно. И не вспоминает, что хотел серьезно поговорить.

Делаю вид, что тоже забыла. Хотя меня гложут любопытство и страх. А еще я хочу узнать про Ларису и те фотографии. До сих пор у меня не хватило смелости спросить о них, да и не было подходящего случая.