– Нужно пристегнуться, – склоняется ко мне, натягивает ремень безопасности и щелкает замком. – Если коротко, то моя бывшая и ее отец ищут тебя.

Я нервно смеюсь.

– Зачем?

– А вот тут самое интересное, – Митир пристально смотрит. – Как бы сказать.

– А что тут говорить, она считает, что я помешала вам? Так, да?

– Не в этом дело.

– А в чем? В чем? И почему ты сказал, что мои близкие под охраной. Я ничего не делала, что бы кто-то желал им зла.

Казалось, страх щупальцами обвивает меня, с силой стягивает, мешая дышать.

– Милая, давай мы поговорим дома, – предложила мне Вела.

– Дома? – переспросила я. – У вас дома?

– Конечно, у нас, – подтвердила она.

– Некоторое время тебе придется пожить в долине, – добавляет титан.

Я замолкаю, пытаюсь осмыслить, а беседа продолжается без меня.

– Нам нашли свободный дом?

– Дом есть, но жить там сейчас нельзя. Опасно. Лео распорядился, чтобы вы заняли комнату в особняке. Там Агата будет в большей безопасности. И я попросила младшую Элеонору прибыть к нам.

– Это хорошая идея, – отмечает Митир.

– Да. Эля сильная девочка, ее помощь будет нам кстати.

Подружка чувствует мою нервозность.

– Кто вы?! – спрашиваю я.

Вопрос возникает сам собой. Я чувствую себя ребенком, от которого скрывают правду, не желая напугать.

– Ты вообще был болен? – обращаюсь к титану. – Ответь честно.

– Нет, – говорит он. – Я не был болен, мышка. Прости, что пользовался твоей добротой.

«Прости» выводит меня окончательно.

– А вы хотя бы мать Дмитрия? – спрашиваю я Велу.

Она бросает на меня короткий взгляд в зеркало заднего вида.

– В этом можешь не сомневаться.

Я уже вижу огни города на горизонте.

Прокручиваю в памяти разговор матери и сына, и с каждым разом он становится более странным и жутким. Словно они уже давно все за меня решили. Спланировали. И я в этом плане не имею права голоса, как и права знать подробности.

К страху за близких прибавилась злость. От чего мои руки заходили ходуном, а внутри стало невыносимо жарко, будто в груди заклокотал вулкан, и вот-вот он извергнет лаву.

– Агата, – позвал меня мужчина.

– Я хочу знать правду, – произнесла я пугающим голосом. Властным. Глубоким. Чужим.

Подружка поднялась на лапы, прижала уши и заскулила.

– Не нужно говорить, что это сложно, и что я не пойму, – я сжимала кулаки, впиваясь ноготками в ладони. – Я не ребенок!

– Я знаю это, – Митир сел ко мне вплотную, успокаивающим жестом провел по руке. – Успокойся. Все будет хорошо, – говорил он вкрадчиво, будто старался навязать эту мысль.

– Хватит! – крикнула я.

По крыше и лобовому стеклу застучали капли дождя. В бочину ударил порыв ветра и автомобиль покачнулся.

– Мам, останови, – попросил Митир. – Она не контролирует себя.