— Ну да, — кивнула Даша, — Я побежала, вы извините, но работа, сами понимаете…

— Увидимся еще, милочка, — Клаудиа пошла к кабинету Казанцева, покачивая бедрами. Валера, шедший ей навстречу, споткнулся, засмотревшись на Клаудиу, и чуть не растянулся во весь рост.

— Вот черт, — ругнулся он и нагнулся, чтобы собрать разлетевшиеся бумаги.

— Что, в зобу дыханье сперло? — усмехнулась Даша, — При виде эдакой красоты в нашей обители?

— И не говори, — Валера пригладил волосы, — Редко к нам залетают такие особы. Не знаешь кто это?

— Как не знать. — они вошли в ординаторскую, — Репортерша, будет фильм снимать про Казанцева.

— О! — оживился Сёма, заполнявший истории болезней, — Неужто та самая Клаудиа? Я правильно понял?

— Правильно. — Даша посмотрела на сломанный карандаш, лежащий на столе, и полезла в ящик, — Сём, у меня точилка тут лежала, ты не видел?

— Не видел, но могу предложить свою, — Сёма протянул Даше точилку и она принялась яростно вращать в ней карандаш, — Ты чего такая нервная?

— Обычная, — карандаш ломался снова и снова и Даша отбросила его в сторону, — Дай мне лучше карандаш, а?

— Возьми, — Сёма протянул Даше идеально заточенный карандаш, — И перестань психовать, — тихо добавил он.

— Что, так заметно? — вздохнула Даша.

Сёма молча кивнул.

— Пятиминутка сегодня будет? — Валера посмотрел на часы, — А то пора на обход, — он выглянул в коридор, — По ходу сегодня босс занят не нами, к лифту прошел с репортершей этой. Так что расходимся по палатам. Труба зовет, больные ждут.

Даша пошла в свою палату, стараясь, чтобы никто не заметил ее дурного настроения. Нельзя, чтобы ее личные переживания мешали работе — это она усвоила давно и старательно следовала этому правилу. Мама всегда говорила: “ Врач на работе — это только врач, а все остальное следует оставлять за дверями больницы.”

Но сердце болезненно сжималось и глаза щипало от набегающих слез…

— У тебя все в порядке? — спросила Анна Тимофеевна Дашу, столкнувшись с ней в коридоре, — На тебе лица нет.

— Нормально все, — кивнула Даша, — Просто не совсем наверное выздоровела… Ничего, втянусь.

— Хорошо. — Анна Тимофеевна покачала головой, но больше ни о чем не спрашивала.

Дома Даша наконец дала волю слезам. Она сидела на диване, укрывшись с головой пледом, и ревела, вытирая слезы рукавом пижамы.

Почему все так нелепо? Почему она такая невезучая? Ей было так жалко себя, что она все плакала еще сильнее…

В дверь настойчиво звонили.