Я распахнула дверь в спальню мамы — горит бра, мама лежит на кровати, отвернувшись к стене, ее плечи вздрагивают — плачет…

Я бросила куртку на пол и присела рядом с мамой, погладила ее по плечу.

— Мам, — мама зарыдала еще сильнее, — Мамочка, пожалуйста, — я сама была готова разрыдаться, — Не плачь… Что случилось? Ты больна, да? Ничего, мы справимся, мы же сами врачи и должны быть сильными, ты же всегда меня этому учила… Мааам!

— Дааашка, — голос мамы был глухим, — Дашка, я просто дура, а это, к сожалению, не лечится…."

"— Господи, — я потрясла маму за плечо, — Объясни, наконец, что у тебя стряслось. Там, возле подъезда в машине мой босс сидит, чтобы помочь… Скажи, что с тобой?.

— Включи свет. — мама спустила ноги с кровати и когда я повернулась к ней, включив верхний свет, она встала и я увидела ее лицо…

— Позвони своему боссу, чтобы уезжал, — устало проговорила мама и опять плюхнулась на кровать. Теперь она лежала, уставившись в потолок.

Я захлопнула наконец рот и быстро набрала номер Казанцева:

— Вадим Петрович? Все в порядке, извините за беспокойство.

— Я нужен? — спросил Казанцев, — Что там с мамой?

— С мамой?.. — запнулась я, — Ничего с ней… Все нормально… Она просто… Расстроилась, но уже все в порядке. Извините за беспокойство. До свидания.

— Пока. — буркнул Казанцев.

— Мам, теперь расскажи мне по-порядку, что ты натворила?

Мама повернула ко мне лицо и я невольно засмеялась.

— Прости, пожалуйста, мам, но ты ведь умная женщина, к тому же врач! — фыркнула я, опускаясь в кресло.

— Я же сказала, что я дура и моя профессия здесь ни при чем, — тяжело вздохнула мама, — Дурак — это не о специальных знаниях, это, дочь, не лечится. И профессор может быть дураком.

У мамы были заплаканные глаза и опухший от слез нос, но первое, что бросалось в глаза, глядя на мамино лицо — это были губы! Они были такими большими, что делалось страшно, глядя не нее.

— Я накачала губы. — эта фраза, произнесенная наколотыми губами, была так смешна, что я начала хохотать. Я смеялась и мой смех перерос в настоящую истерику — видимо сказался тот страх за маму, что я пережила за вечер.

Мама испугалась и напоила меня какими-то каплями противными на вкус и запах.

— Я, конечно, дура, но все же это не повод, чтобы насмехаться над женщиной, попавшей в такую дурацкую ситуацию. — обиженно сказала мама и накапала себе в рюмку валерьянки.

— Ты бокал возьми, — посоветовала я, — Мелкая посуда теперь не для тебя.

— Ты злая.