Она раздраженно озирается на охотника за головами и обращается ко мне: – Вы будете здесь завтра между часом и тремя дня? Надо будет впустить стекольщиков, у них работы на пару часов.

– Один из нас двоих обязательно их впустит.

Джуд заслоняет собой дверной проем справа от меня и подает нашим гостям по откупоренной бутылке пива.

– Слава богу, что вы к нам заглянули, – говорит мой брат. – Кто-то должен нам помочь прикончить все это пиво.

Лайза, недолго поколебавшись, берет бутылку.

– Только пару глоточков. Я их заслужила. Адский выдался денек! Уже второй такой на неделе.

Я маню Лайзу в дом, она соглашается войти и пожимает руку Джуду. По пути в кухню он объясняет нашей временной хозяйке причину своей травмы, потом предлагает ей табурет и сам садится у кухонного островка напротив нее. Майлз наблюдает за ними поверх моей головы, на его челюстях ходят желваки.

– Что с тобой? – спрашиваю я его шепотом.

– Держись поближе ко мне.

Можно подумать, у меня есть выбор! Он идет за мной по пятам в кухню и там пристраивается к плите. От его внимания ничего не ускользает: глядя на Лайзу, он умудряется наблюдать и за тем, как я готовлю.

Когда я добавляю в мясо порошок чили, он приподнимает мой локоть, я в ответ шлепаю его по руке – и от шлепка разговор Лайзы и Джуда прерывается.

– Как я погляжу, вы добрые знакомые, – замечает Лайза, вгоняя меня в густую краску.

– Тот буй – недвусмысленная угроза. Она могла пострадать. – Он так напряженно смотрит на Лайзу, что я жду, что она вспыхнет. – Я выясню, чья это работа. У лентяев в полиции Барнстейбла не нашлось лишней патрульной машины, так что нести караул пока что придется мне.

– Ты просил выделить для нас охрану? – спрашиваю я с занесенной над миской кулинарной лопаточкой.

– Да, в дополнение к своей персоне. Тебя бы я никому не доверил. – Он присасывается к своей бутылке. – Гляди не спали мясо, Дюймовочка.

Действительно!.. Я торопливо выключаю конфорку.

– Тебе-то что за печаль? Ты ведь отказался с нами ужинать.

– Это было до того, как я почуял аромат. – Он указывает подбородком на кухонный островок, куда я поставила такос. – Ты маринуешь лук?

– Обязательно.

Теперь его урчание явно означает одобрение.

Я качаю головой, одновременно улыбаясь. Уж не схожу ли я с ума?

– Посторонись. – Я пытаюсь его отодвинуть. Он загородил собой буфет. До появления гостей я карабкалась за блюдами на самый верх, но теперь, при свидетелях, особенно при хозяйке, мне неудобно заниматься этой акробатикой.

– Что тебе достать? – спрашивает Майлз, ставя свою бутылку."

"Я указываю на блюдо на верхней полке и жду от него шуточки насчет моей прыти, но он, на счастье, проявляет деликатность.