Вижу, как призывно ты вертишь передо мной задницей.

Я так краснею, что даже глаза щиплет от стыда.

– Получается, я сама напрашиваюсь?

– Я бы пальцем к тебе не прикоснулся без разрешения, Тейлор. Напрашиваешься? – Он качает головой. – Нет. Это я тебя прошу: хватит кокетничать.

– Вот еще! – шепчу я, стараясь не обращать внимания на то, как тычется мне в живот его возбужденный член, как ни старается он себя обуздать. – Никакого кокетства!

– Не-у-же-ли? – тянет он. – А чьи пальчики сейчас расстегивают мне джинсы?

Получается, что мои. Оказывается, я действительно выкручиваю из петли металлическую пуговицу.

Я роняю руки, как будто дотронулась до раскаленного металла. Сравнение подходящее, учитывая, как пышет жаром его напрягшийся живот. Его рот. Глаза. Весь он. Никогда такого не испытывала! Раздражение пополам с вожделением. Это вызывает зуд, это поглощает – при очевидной неуместности.

– Ты хочешь сказать, что я посылаю смешанные сигналы? Потому что ты вроде просишь, чтобы я прекратила предлагать тебе… физическое удовольствие…

– Секс, Тейлор, – вот как это называется.

– Но кто спер у меня мои сексуальные трусики и чуть не поцеловал меня сегодня утром, а? Кто после этого шлет смешанные сигналы?

Он так стискивает челюсти, что я слышу скрежет зубов, но помалкивает.

– Лечь с тобой в постель было бы катастрофой. По эмоциональной доступности ты сродни… банану.

– Вот оно: «эмоциональной»! – Он самодовольно ухмыляется. – Видишь? Ты обманываешь себя, будто бы тебе подавай хорошую потную возню в стоге сена. На самом деле тебе подавай «отношения». Ты ждешь не дождешься свадьбы по весне, как самая банальная брайдзилла[5]!

Мой громкий выдох разносится по всему пляжу. Я толкаю его в грудь, но добиваюсь результата, противоположного ожидаемому: пячусь и едва не падаю навзничь, потому что телосложением он сродни могучему грузовику.

– Возьми назад «брайдзиллу».

– Остальное, значит, правда?

– Я всегда честно признавалась, что хочу семью. Разве постыдно хотеть мужа и семью, чтобы разгуливать по «Диснейленду» в одинаковых майках? Может, ты забыл? Я говорила, что против сена «тоже не возражаю». Одно другого не исключает.

Боже, он сейчас превратится в огнедышащий вулкан!

– Может, и не исключает. Но ты не даешь ни малейшего намека на то, что ждешь от мужчины грубого обращения.

Я сгораю от любопытства. Не хочу радовать его признанием, что желаю узнать больше, но чутье подсказывает мне, что он близок к истине. К истине, от которой я сама ворочу нос, но от этого она не становится менее реальной.

– Как это понимать?

– Так и понимать, что ты меня потрясла – меня, опытного сыщика! От тебя не разит… не знаю, дикой кошкой. – Он медленно описывает вокруг меня круги.