Но я все равно должен сам в этом разобраться, чтобы с чистой совестью вычеркнуть его из списка подозреваемых. Пока что я к этому не готов. Все-таки у него был мотив, была и возможность совершить убийство. С другой стороны, он говорит вполне искренне, и у меня не лежит душа его уличать.

В этом дельце будет занятно покопаться. Хотя бы для того, чтобы подольше не расставаться с Тейлор. А ведь мне стоило бы держаться от нее подальше. Я сижу здесь, а из головы не выходит она. Ее безопасность. Уж я знаю, что происходит, когда я вовлекаюсь в расследование эмоционально. Когда так получилось в прошлый раз, развязка вышла настолько неприемлемой, что я лишился своего полицейского значка. Но нравится мне это или нет, Тейлор Басси – фигурантка дела. Я еще даже не исключил их с Джудом из числа подозреваемых. Нет уж. Ее место – на периферии расследования, слишком она красива, слишком отвлекает, такого я себе позволить не могу.

А еще мне не нравится чувство, которое она заставляет меня испытывать."

"Мне ни к чему, чтобы она меня удивляла, чтобы бросала мне вызов. Я хочу оставаться беспристрастным наблюдателем жизни. Чужаком, проходящим мимо. Я даже с собственными родителями и с родным братом уже три года не говорил, потому что из-за поворота, который приняло мое последнее дело в полиции Бостона, мне противопоказана привязанность к чему-либо и к кому-либо. Слишком сильна боль.

Ненавижу тяжесть привязанности у себя в груди. Связь с людьми влечет ответственность, которой я сторонюсь. Мне не нужно чужое разочарование, когда я опять облажаюсь. При такой работенке облажаться можно в два счета, так ведь? Кто-то умирает, кто-то пропадает. Упасти бог, если потерпевший становится тебе небезразличным. Потому я и не желаю отвлекаться на женщину. Либо она, либо работа – раскрытие преступления.

Раскрыл, сел на мотоцикл – и умчался к черту на кулички.

И чем скорее, тем лучше.

Не вставая со стула, я лезу в карман за конвертом, выуженным из-под половицы в доме Стенли, и кладу его на стол перед собой. От Форрестера ноль реакции. Он впервые видит эту бумажку. Тем не менее я спрашиваю его:

– Узнаете этот конверт?

– Нет.

Я вынимаю, разворачиваю и разглаживаю письмо, не сводя глаз с Форрестера.

– Вы послали его Оскару Стенли, прежде чем его убить?

– Нет! Господи, я сто раз вам говорил: это не я убил говнюка!

Я прячу письмо в карман.

– У вас есть огнестрельное оружие?

Он колеблется, облизывает губы, озирается. Это равносильно утвердительному ответу, но он с ним не торопится. Наверное, копы уже спрашивали его об этом. Непонятно, почему он ведет себя так, словно отвечает впервые.

– Поймите, у меня нет полномочий штрафовать вас за отсутствие разрешения. Просто ответьте, сколько стволов.