Оставляю его позади в прямом и в переносном смысле, потому что у меня нет выбора. Не хочу сильнее к нему привязываться, раз он дал понять, что он – остров посреди океана. До него не добраться. Он – одиночка, которому никто не нужен. А я мечтаю о противоположном. О близких, теплых отношениях, когда мы вместе в любом приключении, в любой беде. Вопросы излишни. Майлз хочет скитаться, это его безоговорочное желание, а значит, мне ничего не остается, кроме как дать показания полицейским, вернуться домой и заняться врачеванием своего разбитого сердца.

Глава 21

Майлз

Не знаю, давно ли сижу на краю своей кровати в номере мотеля, глядя в пустоту. На полу собранная сумка. Не припомню, распаковывал ли я ее.

Нет. Как всегда.

Сейчас мне следовало бы находиться в сотне миль от Кейп-Код. Моя почта ломится от предложений работы. Пропавший условно-освобожденный в Северной Каролине. Сбежавший после аварии в Мичигане водитель, попавший на камеру: награда за его голову – десять тысяч долларов. То и другое – нетрудные задачи, после выполнения которых уходишь, не оглядываясь. При одном условии: если я смогу уехать отсюда. Если смогу встать, выйти в дверь, оставить позади зеленый, как море, кошмар номера. Сесть на мотоцикл и умчаться.

Для меня очевидно, почему я здесь застрял. Причина – она. Как же мне больно о ней думать! Ты многое теряешь, охотник за головами. В жизни не слышал более справедливых слов. Пока она не тряхнула волосами и не ушла от меня по тротуару, я не признавался себе в посттравматическом расстройстве. Ни один мужчина без серьезной ментальной травмы не отпустит такую женщину. У меня посттравматический стресс. От дела Кристофера Бантона я повредился головой.

Она права: из-за этого я наказываю себя. Минуло уже три года, а прошлое все еще принуждает меня кричать на эту невероятную женщину вместо того, чтобы ее целовать, радостно заботиться об ее безопасности, восхвалять ее отвагу. Вместо всего этого я ломанулся в чащу, как раненый медведь. Я знал, что так будет, но не смог справиться со своим остаточным страхом. Она направила машину прямо на убийцу, могла разбиться, схлопотать пулю, нарваться на нож. Погибнуть от перекрестного огня с полицией. От таких мыслей у меня холодеет кровь.

И все же то, что она натворила, вызывает у меня злость. Жаль, но это так. Наверное, я буду злиться на нее за это до самой смерти.

Но от того, что сейчас она не сидит у меня на коленях, мне становится гораздо хуже.

Гораздо. Хоть ложись и помирай.

В горле у меня ком, сглотнуть, и то не могу, издаю сдавленный звук – и только.

Тейлор наверняка дала показания и ушла, больше ни разу не глянув в мою сторону. Раз и навсегда со мной покончила. А мне она всюду чудится.