Эти мои слова заставляют ее всхлипнуть.

– Господи Иисусе.

– Разве стоит так выражаться в церкви?

– Это точно. Упаси тебя бог наябедничать моей матери.

Она уже смеется. Я чувствую себя как на теннисном матче, только через сетку летает не зеленый мячик, а мое сердце. Мы так долго друг на друга смотрим, что теперь я как честный человек обязан спросить, сколько ребятишек она планирует завести. Я мысленно беру себя в руки.

– Ну, доела мороженное?

– Что?.. – Кажется, она тоже где-то витает. – Да.

Я отбираю у нее быстро тающий конус и отправляю его в стоящую неподалеку урну, туда же летят остатки моего лакомства. Я уже немного задыхаюсь, потому что дождь все усиливается, мы с ней стоим вдвоем в маленькой темной каморке, далеко-далеко от остального мира, и у меня руки чешутся погладить ее нежную щеку. Может, я бы и продержался минут пять без прикосновений, но у меня сохнет во рту от ее яблочного аромата, смешивающегося с запахом дождя. Меня неумолимо тянет к ней, как малый магнит к большому, и она ждет меня с полузакрытыми глазами, изогнув спину и касаясь стены одними плечами. Я упираюсь ладонями в стену у нее над головой, моим губам осталось преодолеть пару дюймов, чтобы сомкнуться с ее губами.

– Я не ошиблась, когда сказала, что у тебя добрая душа, – шепчет она.

Шутихи у меня внутри снова принимаются отчаянно вертеться.

– А вот и нет.

Ее ладони ползут по моей груди.

– А вот и да.

Ладони спускаются мне на живот, она уже расстегивает на мне джинсы. Опять!

– Когда мы встретились, мне было нужно, чтобы кто-то обошелся со мной грубо. А тебе, наверное, подавай прямо противоположное. – Она уже нежно гладит мне член. Мне приходится скрежетать зубами, чтобы сдержаться. – Наверное, тебе нужна неторопливая ласка. Теперь ты знаешь, что заслуживаешь ее.

Я мотаю головой. Нет! Не знаю почему, но я не могу этого допустить. Почему-то я не сомневаюсь, что неторопливая ласка в исполнении этой женщины повлияет на меня еще сильнее, чем грубость. На всякий случай я достаю пистолет и кладу его на подвернувшуюся кстати полочку.

– Тейлор… – Откуда в моем голосе дрожь? – Давай трахаться.

– М-м-м…

– Нет?

Она снимает руку с моего окаменевшего члена и медленно, о, как медленно, задирает подол до пояса. Голые бедра. Киска, едва прикрытая кружевными красными трусиками.

Она в своих сексуальных трусиках!

В церкви.

– Ты ведь знаешь, что я бы надела их только для тебя, – шепчет она.

Я прижимаюсь лбом к каменной стене справа от ее головы и издаю мычание, которое становится все громче, чем быстрее скользит по моему члену ее кулак. Я невольно двигаю бедрами в такт этим ее движениям.