Мой собственный брат оказался бы последним, кто замолвил бы словечко в мою защиту. Во всяком случае, вслух.

Впервые за три года у меня вдруг возникает желание позвонить Кевину.

Позвонить, рассказать ему про Тейлор и спросить, как мне с ней быть. У него тоже не все шло гладко, он мог бы меня надоумить. Хорошо бы поболтать с братом – и точка. С родителями. С бывшими сослуживцами. Уже три года я мотаюсь с места на место и помалкиваю. Я – глыба льда, начинающая подтаивать.

Я уже догадываюсь, что это значит. Женщина, стоящая сейчас рядом со мной, создана для меня. Она зацепила меня, бросила мне вызов, зажгла меня, как никто до нее. Теперь ее безоглядная вера в меня заставляет меня вглядываться в себя самого, в свою жизнь и поступки.

Не уверен, что хочу этим заниматься.

Не уверен, что готов открыто заглянуть в свое прошлое и попытаться его преодолеть.

Девушка на кассе дает мне сдачу, я ссыпаю ее в стаканчик для чаевых. С конусом мороженого в одной руке и с лапкой Тейлор в другой я вываливаюсь из кафе.

– Что-то ты притих, – говорит мне Тейлор, облизывая свое мороженое и заставляя меня еще крепче сжимать ей руку. – Весь в мыслях о расследовании?

– О нем, будь оно неладно, – подтверждаю я излишне поспешно. Не хватало делиться с ней своими фантазиями о визите к специалисту по зачатию! Потому что в реальной жизни ничего подобного не произойдет. Просто у меня разыгралось воображение. – И о компании Evergreen. Кто бы мог за всем этим стоять?

Я озираюсь, всматриваюсь в машины у тротуара, в подъезды, в лица прохожих, чтобы убедиться, что Тейлор ничего не грозит. В последние час-два стало пасмурно, назревает дождь, поэтому на улице немноголюдно. Владельцы убирают с тротуаров свои киоски и столики, обедающие прячутся под крышей.

Тейлор догадывается об опасности дождя одновременно со мной, и мы торопимся к машине, оставленной на муниципальной стоянке в пяти кварталах от кафе. Мы преодолеваем всего квартал, когда гремит гром, нас обдает дождем. Морось быстро сменяется ливнем.

– Теперь понятно, почему в кафе мы были одни. – Тейлор выпускает мою руку, чтобы прикрыть ладонью свое мороженое. – Давай бегом?

– С травмой головы? Даже не думай!

– Знаешь, что еще плохого в травме головы? Что на тебя начинают орать.

Я вижу на боковой улочке католическую церковь и подталкиваю Тейлор в ту сторону, бормоча извинения. Она удивленно вскидывает голову и едва не поскальзывается на мокром тротуаре.

– Ого, милый? Неужели ты просишь прощения?

«Милый»?

У меня в животе вертится тысяча шутих.

– Лучше не привыкай, – советую я ей, стараясь спасти ее от непогоды и предотвратить ухудшение состояния.