Впрочем, ни мне, ни ему не пришлось как-то начинать разговор, мисс Рози предпочла первой взять слово:

— Ты знаешь, Ренар, мы всегда дорожили дружбой с тобой. Ещё сопливым рыжим мальчишкой ты умудрился спасти двух наших сестёр. Я до сих пор не понимаю, как тебе удалось обойти тогда китайских боксёров, банду грузчиков, повара на одной ноге и лондонскую полицию.

Лис деликатно наклонил голову, одновременно показывая, что это давнее дело, что он тут ни при чём и что не стоит благодарности.

— Ты хочешь знать, что случилось? Убили трёх моих девочек. Просто так, развлечения ради. Их сначала слегка придушили, а потом перерезали горло, вспороли живот крестом, конвертом откинули плоть в стороны и вытащили сердце. Лужи крови. Люди волнуются, «киски» боятся выходить на улицу. Найди убийц.

— Я приложу все усилия.

— Этого мало, Ренар. Ты знаешь наши традиции, ты вырос здесь. Миленький брошенный лисёнок…

Мне впервые пришло в голову, что я практически ничего не знаю о прошлом своего наставника. А пожилая мисс Рози продолжила нагнетать:"

"— Они работали в разных местах и в разное время. Их тела были перенесены, а потом положены рядком на пустыре, что напротив кабачка «Адмирал Бенбоу», утром все сразу увидели, что произошло. Нас хотели наказать! Кое-кто в полиции дал мне понять, что девочки были наказаны из-за тебя.

Месье Ренар скрипнул зубами.

— Ты прекрасно знаешь, что я тебя не виню, но… Я спрошу с тебя.

— Мне нужна вся информация и возможность говорить со всеми, с кем я сочту нужным.

— Лис…

— Если я говорю «всё», значит, всё.

— Мой рыжий лисёнок, ты же не…

Мой учитель встал, выпрямившись во весь рост. Его глаза были холодны, голос спокоен, дыхание ровным.

— Я давно вырос, мисс Рози. И мне безмерно больно, что пострадали ваши девочки. Поверьте! Или не верьте, мне всё равно.

— И…?

— И я найду убийц.

— Твоё слово, лисёнок? — выгнув бровь, мурлыкнула мисс Рози.

Ответ был ясен заранее.

Месье Ренар ни за что бы не отказался, ибо у него были гипертрофированные понятия о совести, благородстве и чести. Думается мне, он скорее согласился бы погибнуть, чем отступить. И уж поверьте, вот это отнюдь не наша британская черта!

Столь упёртыми могли быть только французы, поляки или русские. Последние охотнее всех шли на смерть ради своих никому не понятных убеждений. Да чтоб меня, впоследствии в той самой Крымской войне я (патриот и англичанин!!!) воевал на стороне русских в казачьих частях, потому что мой учитель прямо сказал, какую сторону мне стоит занять, и я его послушал.

Но сейчас дело было не в этом. Они ещё минут десять пообсуждали детали, а потом вдруг мистер Лис резко встал, поклонился и обернулся к выходу.

— Майкл, поклонись мисс Рози.