Два пришлось купить, а остальные удалось заклеить.

А потом сидела на подоконнике, смотрела на наш снежный двор с двумя качелями и старой ржавой горкой, и гоняла мысли.

Сказать по правде, я немного нервничала. Все-таки собралась переезжать из маленького тихого городка в мегаполис, где будут новые знакомства, новый универ, новые друзья.

Соседство с Русланом меня нисколечко не пугало. Вероятно, этот парень как был тихоней, так им и остался. Наверное, хорошо учится, говорит заумными словечками, и одевается в накрахмаленные рубашечки и строгие брючки.

Ужиться с таким ― изи.

А вот его брательник… Кхм…

Ночью я много думала о Князеве старшем. Сначала меня трусило не по-детски, доходило до панических атак, как только вспоминала, через какие унижения мне пришлось пройти в школе.

А потом я все расставила на свои места.

Первое: Князь повзрослел.

Второе: он живет с девушкой в отдельной квартире.

Третье: я больше не толстуха, чтобы давать повод для насмешек.

Четвертое: да кто он такой, чтобы стать преградой между мной и папой? Это мой отец, МОЙ, а не его! И я хочу жить с ним, черт возьми!

* * *Папа подъехал к дому около четырех вечера.

― Ну что, присядем на дорожку? ― широко улыбнулась мама.

«Хоть бы ради приличия скрыла свою радость», ― подумала я.

А отчим вообще рассмешил. В кой-то веки побрился, зачесал волосы на лысину.

Это чтоб перед моим отцом лицом в грязь не упасть?

Мама отправила его проводить меня, чтобы донес тяжелую сумку.

Сама же она не желала видеться с папой. Больше двух лет прошло с их развода, а она до сих пор  была злая на него, как собака.

Когда мы вышли на крыльцо, дядя Коля присвистнул, увидев отполированный до блеска черный «мерседес».

― Кудряво живет! ― завистливо бросил он и выпрямился.

― Тай! ― воскликнул папа, выходя из машины и, раскинув руки в стороны, побежал ко мне навстречу.

Я обняла его, и души коснулось такое родное, теплое чувство.

«Как мне не хватало тебя, пап!»

Папа по-джентельменски открыл мне заднюю дверь, я села в машину, а он подошел к дяде Коле за сумкой.

Я наблюдала через тонированное окно, как папа пожал руку отчиму, что-то с улыбкой сказал ему, и на прощание похлопал по плечу.

Подняла взгляд на наши окна: мама, вытянув шею, разглядывала папину тачку, а когда он направился к машине, она быстро нырнула за занавеску.

Папина машина, разрезая морозный воздух, мчала в столицу по заснеженной трассе.

По дороге он ни раз сказал о том, как счастлив, что я, наконец, согласилась перебраться к нему.  А еще он много рассказывал о своей Кате.

― … А пироги она печет, м-м-м, пальчики оближешь! Знаешь, Катя многому может тебя научить. Она и вяжет, и вышивает, и платье может сшить, ― хвалил ее папа. ― По вечерам мы собираемся у камина, смотрим семейные фильмы.