Подхожу и осторожно к плечу Беса прикасаюсь, ощущая стальные мышцы, на что палач разворачивается и окидывает меня строгим взглядом."

"— Не твой отец мою зарезал, Ася. Это был Булат. Твоего отца заставили признаться предо мной. Я убил твоего невиновного отца. Булат разыграл сцену с подставными ментами, следователем, чтобы я поверил. Понимаешь? Ничего не было. Твоя семья ни в чем не виновата перед моей! Ты не виновата ни в чем! Это была ложь, в которую я верил.

Жестко говорит Бес и меня как будто водой ледяной окидывают. Как будто бьют по лицу, наотмашь, больно.

Медленно пячусь назад. Вот теперь мне и правда страшно и больно. До чертиков просто.

— Нет…Нет. Я не верю.

— Это правда, мотылек.

Строго чеканит он, а у меня цепь перед глазами, холод, боль, и яма глубокая. Все, что творил со мной Бес, купаясь в ненависти ко всему моему существу.

— То, что я сделал с тобой, не прощают. Мотылек мой, не плачь.

Бес ласково по щеке моей проводит большим пальцем, вытирая слезы, тогда как меня будто током бьет. Мой жестокий палач, мой красивый демон. Боже.

— Нет…Нет-нет!

Отшатываюсь от него, а Тимур разворачивается и гневно ударяет кулаком по стене. Снова, снова и снова.

Сыпется штукатурка, он рычит, а я остановиться не могу. Боль…ее так много. Я не могу его простить. Простить такое невозможно.

— Вы еще не собраны? Тимур, мать твою, ну что вы творите?

Бубнит подошедший Виктор.

— Ася, иди дочь забирай, Эмира и пускайтесь на выход. Мы уже ждем вас.

— Куда…Виктор, что происходит?

Не понимаю уже ничего. Вижу только, как Тимур отвернулся, а из его руки кровь капает на пол. На стене отпечаток его кулака остался. Боже…что он сделал с собой.

— Люди Булата уже едут сюда. Давайте быстрее, не до истерик уже, вот честно. Собирайте детей и на выход, быстрее!

Киваю и несусь в спальню. Подрываю с кровати сонную Амели, прижимаю к себе.

— Ася…

Усмехаюсь. Она меня Асей зовет, а не мамой, но это ничего. Это вообще не важно.

— Просыпайся, моя маленькая. Пошли с нами. Сейчас поедем на машине кататься.

Хватаю плед и заворачиваю Амели в него. У нее нет теплой одежды, но пока и так сгодится.

По пути заглядываю в комнату Эмира, но там уже пусто. Кажется, Тимур уже забрал мальчика.

На выходе с Маргаритой переглядываемся, которая лишь коротко кивает, приложив руки к груди. Она девочку мою еще не видела, да я и сама смотреть на нее не могу спокойно, хочется к себе ее прижать и не отпускать.

На улице мрачно, но мне все равно на это. Мое солнышко рядом. И вдыхая ее запах, я каждый раз благодарю Бога за то, что спас ее, а точнее, благодарю Тимура. Это он…он ребенка мне вернул. Несмотря ни на что...вернул.

У машины уже вижу сонного Эмира. На улице ранее утро и дети даже не завтракали, но времени на это нет, что только подтверждает вся эта суета.