Прижав детей к себе, я ору что есть сил водителю:

— Быстрее! Уезжайте быстрее!

Водитель набирает скорость, за поворотом мы быстро пересаживаемся, а после я слышу взрыв. Оглушительный, громкий, такой сильный, от чего Амели начинает плакать, испуганно обхватив меня руками, а Эмир затихает, оглядываясь назад.

Я же до крови закусываю губы, глотая слезы. Я знаю, что это за машина взорвалась. Та, в которой Тимур думает, мы ехали с детьми.

***

Следом за оглушительным взрывом машины я слышу звуки выстрелов, и вот тогда мне становится просто до дикости страшно. За него.

— Стойте! Дайте нам выйти! Остановите машину!

— Нельзя. Сидите тихо.

Как я не стараюсь попросить водителя остановиться, он едет дальше, увозя меня от зверя, отрывая от него на живую и без наркоза. Я же сама этого хотела, спастись от чудовища, которое там осталось. Под пулями автоматов.

Виктор. Он приказал нас довезти в сохранности и мои истерики уже никого не тревожат.

Я же вся дрожу. Тимур. На нем не было бронежилета. Он умеет обращаться с оружием, но тех людей…Боже их было так много!

Сильная. Я должна быть сильной ради детей, повторяю себе как мантру, как молитву, и не верю в нее. Не верю!

Мой палач, мой страшный демон остался в аду, а я…что я сделала?! Я его бросила. На растерзание, инсценировав собственную гибель. Чтобы прекратить ненависть, закончить это и уберечь детей.

— Так надо, надо, надо!

Сжимая до хруста кулаки, кричала я в салоне машины, стараясь успокоить детей и саму себя, вот только если малыши успокоились, стоило нам выехать за пределы города, то я ревела всю дорогу, проклиная себя за слабость.

Ведь я все равно, несмотря на ни что любила Тимура. Даже теперь ненавидя, зная правду…любила. Любила дикой, ненормальной любовью своего красивого жестокого демона, своего страшного палача. Того, кто делал мне очень больно я все равно любила. И знала, что он тоже любит, пусть и не говорил мне этого ни разу.

***

Мы ехали очень долго и я все сжимала телефон в руке, но он не звонил. От Виктора нет ни единой веточки я и даже не знаю, остался ли Тимур жив, задели ли его или он успел спастись.

Нас размещают в небольшом домике на краю моря. Здесь так красиво, но еще довольно прохладно, однако это не мешает детям играть на берегу пляжа ранней весной.

Холодный ветер обдувает мои волосы и напитывает морским воздухом, но я не могу любоваться морем. Я вообще ничего не могу, чувствуя себя изломанной просто на куски."

"Эта ненависть…Бес научил меня ненавидеть. Даже после казни я не ненавидела Тимура, нет. Я боялась его и любила. Самой первой, чистой и всепрощающей любовью, но только не после потери дочери. Это было слишком…больно, жутко, невыносимо, однако на деле оказалось, что Тимур ее не убивал.