— Что, простите?

Мужчина отошел на шаг и встал боком, так, что ей стало видно его строгий профиль, и выдал:

— А теперь извольте объяснить, с какой целью вы добивались контакта со мной?

— Это вы мне? — Лена аж обомлела.

У нее рот открылся глупейшим образом. А этот тип еще впился взглядом в ее губы и процедил:

— Именно. Иначе чем объяснить вашу невиданную активность?

— Мою… что, простите?

Активность?! Да это он вчера проявлял невиданную активность!

Чего стоило его предложение помочь ей с мокрым платьем. Лжец и хам! Извращенец. Стоило ей ему довериться, он тут же воспользовался положением. Да еще как!

Но она еще помнила, что работают камеры и их разговор пишется. Но уже чувствовала, что закипает.

— Не пытайтесь строить из себя невинность, — смерил он ее взглядом. — Мы оба знаем…

Неееет! На сей раз Лена не дала ему договорить.

— Позвольте напомнить, уважаемый… не знаю вашего имени.

— Степанов Борис Геннадьевич, — зло процедил мужчина.

Но Лену было не остановить. Ей уже все равно было, что он явился сюда по жалобе и будет проводить разбирательство. Было ужасно обидно, что вместо нормальных мужиков ей попадаются одни уроды-пользователи, вроде ее бывшего мужа. Или этого типа. Однако она все еще помнила про камеры и старалась держаться в рамках вежливости.

— Это вы преследовали меня вчера, — проговорила она. — Если бы я знала, кто вы и на что способны, я бы к вам не подошла на пушечный выстрел.

— Что?! — мужчина скривился и подался к ней опасно близко. — Да вы повисли на мне."

"— Я? — искренне изумилась Лена и всплеснула руками. — Подумать только!..

— Думаете, я не знаю, что вы специально облились коктейлем, чтобы привлечь мое внимание? — теперь его глаза прожигали ее, а губы были совсем близко, так близко, что она чувствовала горячее дыхание мужчины.

«Камеры!» — жалобно пискнуло в последний раз сознание.

— Что вы себе позволяете? — проговорила она, стараясь не повышать тона.

Лена еще пыталась держаться в рамках. Но тут он склонился еще ниже и прошипел у самого ее уха:

— Нет нужды притворяться. Видел я ваш моральный облик, Елена Леонидовна, и на что вы способны, тоже, — облизал губы и продолжил с жаром: — Если вы так же относитесь к своим врачебным обязанностям… То я не удивлен.

Все. Это уже был предел. Какие, к черту, камеры?!

Она залепила ему пощечину со всего размаха. Треск стоял такой, что у нее уши заложило.

Секунду ничего не происходило, только в его глазах полыхало какое-то дикое зарево. А потом он вдруг притянул ее к себе и впился поцелуем.

Это был провал.

Дурацкий провал куда-то во вчерашние ощущения, когда он мог творить с ней все что угодно. Между ног мгновенно все налилась влагой, казалось, еще мгновение…

Но он сам отстранился, тяжело дыша.

— Вот так-то, Елена Леонидовна.

Охххх.