А он нарочито медленно отодвинул стул, сел на него и показал ей:

— Присаживайтесь. Давайте знакомиться.

И тут она подняла на него глаза.

Он на мгновение замер, а потом выругался.

Та самая! С которой он вчера в клубе! Твою ж мать…!!!

Его резко подбросило со стула и понесло к окну.

Обрушились разом все ощущения, эмоциональные и тактильные. Он снова слышал ее стоны, чувствовал концом, как она сжимается вокруг него, заставляя вздрагивать от кайфа.

Ну вот, так и знал! Стояк колом. И злость неимоверная, дикая, что она его идиотом выставила. Вспоминал свое вчерашнее состояние, когда он искал ее, носился по клубу как в зад ужаленный, и его стало заливать досадой. Но возбуждения это нисколько не убавило.

Зато в голову стали просачиваться другие мысли.

Он же эту… Гудкову трахал. Как ему теперь экспертизу проводить?! Нехорошо получалось. Откровенно дерьмово!

Пляяя… От собственной глупости аж в глазах зарябило.

Эта дамочка, если подсуетится и представит доказательства, сама может подать на него жалобу. П*здец. Не хватало только этого в его карьере эксперта.

Нах*** он вообще поперся в этот клуб!

Старине Ральфу хотелось настучать по башке. А еще больше настучать по башке себе. Умник, бл***! Лох он настоящий. И она развела его как лоха и свинтила. Но самое хреновое, что он по-прежнему хотел ее. Ему казалось, он слышит ее учащенное дыхание. Ощущал запах.

Злость все-таки взяла верх.

Когда возбуждение немного сошло, он оправил костюм и выдохнул.

Затаилась. Сидела, пригнувшись к столу, спина напряженная. Раздражение от собственного идиотизма стало подкатывать к горлу. В конце концов, что он панику развел? Ему могло показаться, а это совсем другая тетка. Степанов развернулся и пошел обратно к столу. И да, он собирался немедленно все выяснить.

— Будьте любезны, Елена Леонидовна, — проговорил он, — снимите маску.

* * *Лена сидела ни жива ни мертва. Он так странно повел себя. И теперь она гадала, узнал он ее или не узнал. Оставалось только молиться, чтобы…

Что? Снять маску?!

— За-зачем? — пролепетала она, подскакивая с места.

— Предпочитаю видеть лицо собеседника, — мужчина шагнул ближе. — Снимете сами или вам помочь?

Этот жесткий тон. Она вдруг явственно ощутила все, что он делал с ней вчера, свое поведение вспомнила. Залилась жгучим румянцем и застыла, понимая, что сейчас просто потечет от смеси страха и возбуждения.

Потом все же взяла себя в руки и убрала маску с лица.

А он еще так смотрел, буквально сверлил ее взглядом. Она не знала, куда девать руки, чувство такое, что под ней сейчас провалится пол.

Наконец он нехорошо прищурился и сказал:

— Не люблю, когда мне лгут.

Она попросту не поняла.