Рита, окстись. Ты еще вспомни, что он тебе муж. Хотя, нет, знаешь, пожалуй, вспомни. Он заставил тебя выйти за него замуж. Подделал твою подпись в заявлении в ЗАГС. Надел на тебя поводок и ошейник в виде обязательной охраны при выходе из дома на простую прогулку. Засадил в золотую клетку и унес с собой от неё ключи.

Столько доводов отвести глаза…

А они все не отрываются от облизывания этой чертовой спины. Широкой. За которой было так спокойно прятаться еще вчера.

И эти руки… Сильные… В которых будто вообще теряешь свой вес.

И его такая явная, дикая, не поддающаяся никакому укрощению сила будто пропитала весь воздух в этом помещении…

Моя рука, придерживающая дверь зала, срывается, и она хлопает.

Ветров вздрагивает и резко разворачивается ко мне лицом.

Боже, так еще хуже!

Потому что спереди он ничуть не хуже, чем сзади. Все такое же крепкое, рельефное, покрытое потом, будто маслом…

Я опускаю взгляд, будто пойманная на месте преступления. А еще краска неприкрытого стыда заливает мои щеки, выдывая меня со всеми потрохами.

Боже, нереальное позорище. Стояла тут, чуть слюну на него не пустила.

— Извините, — мой заплетающийся язык живет своей, ужасно неуклюжей жизнью, — я не хотела мешать.

— Чего же ты хотела, Цветочек? — голос Ветрова звучит хрипло из-за еще не до конца восстановившегося дыхания.

Чего я хотела? Такой интересный вопрос с тысячей вариантов ответа.

Самый честный из них попросту невозможен.

— Прощения… Попросить прощения… — выдыхаю, не поднимая глаз, — за вчерашнее…

Его шаги — я их слышу, но куда больше — ощущаю кожей, по тому, как усиливается с каждым его шагом в мою сторону палящий жар.

Как немеет язык. Как сводит мелкой дрожью пальцы.

Я всегда с этим справлялась. Всегда! Но никогда еще меня не накрывало этим так сильно.

А сейчас практически трясет. А он останавливается в шаге от меня, и от этого становится еще хуже. Дрожь от раздирающего волнения прорывается наружу.

— Прощения попросить, значит? — с сарказмом роняет Ветров. — Ну так посмотри мне в глаза, Цветочек. А то сейчас это выглядит совершенно неубедительно.

Дьявол. Дьявол и преисподняя! Хуже этой просьбы я сейчас представить просто не могу.

28. Влад

У неё не хватит духу."

"Я это вижу. Вижу, как её трясет от того лишь, что я стою рядом с ней. Что не мешает отчаянно хотеть, чтобы она все-таки набрала в себе достаточно сил, чтобы это сделать.

Нет.

Конечно же нет.

Она только крепче впивается пальцами в плечи, отчаянней кусает свою чертову губу. Как отчаянно хочет сбежать с моих глаз. И как же жутко меня это раздражает! Просто до трясучки.

Я ведь сам хотел, чтобы она ко мне не привязывалась.