Одни! Сидим рядом на диване, и я так боюсь поднять глаза, что даже на стену кажется проще залезть.

— Тебе нужен врач? Может быть, психолог? — Влад продолжает свой допрос. — Ты была в шоке вчера, может быть, тебе нужна помощь по преодолению этой ситуации?

Господи, боже…

От такой заботы можно с ума сойти…

Понять её — у меня не получается. Зачем это все? Для меня, для грязной, запятнанной, все эти знаки внимания? Я знаю, что мой муж — жесткий человек, даже местами жестокий, но не будет же он вот так трепетно заботиться обо мне, чтобы потом вышвырнуть.

Как бы то ни было — Влад терпеливо ждет ответа. И прежде чем его дать, я прислушиваюсь к эмоциям внутри себя.

— Не сейчас, — прошу честно, — я еще не готова об этом говорить… Нужно дать время… Остыть. Позже… Я не откажусь, пожалуй.

Влад кивает, принимая мой ответ. Между нами снова повисает тишина, во время которой я никак не могу найти в себе силы поднять глаза. Веки будто отлиты из самого тяжелого металла в мире.

А вдруг я подниму глаза и увижу презрение в его взгляде?

— Боишься меня? — голос Влада звучит хрипло, когда он проводит ладонью по покрывалу рядом с моим бедром. Меня задевает только кончиком ногтя, но кажется — будто по ноге прочертили тигриным когтем, раскаленным в жерле вулкана.

Я нервно встряхиваю головой, показывая, что нет, не боюсь. Как такое вообще могло в голову прийти?

— Не ври, — голос Влада становится жестче, — на твоих глазах я вчера покалечил двоих человек. Хочешь сказать, что для тебя это совершенно не имеет значения?

— Мразей, — мой голос звучит сипло, и мне приходится прочистить горло, чтобы говорить нормально, — ты покалечил двух мразей. Мне… Мне их не жалко. Совсем не жалко. Я ужасная, я знаю…

Его ладонь накрывает мою щеку, палец — будто перечеркивает губы, запрещая продолжать.

Я точно знаю, что сказала правду. Что вчера, когда он ворвался в охотничий домик, когда с размаху пнул Муратова в грудь, отшвыривая от меня, я подумала…

Боже, какой же сильный…

Его расправа была быстрой, кровавой, жестокой…

Будто у дикого разъяренного носорога, защищающего свою самку от стаи диких шакалов.

И я им любовалась. Торжествовала в ту секунду. Наслаждалась каждой секундой того, что это — ради меня! Это я — самка этого носорога. Меня он защищает.

Что ж, я уже давно не светлая, невинная девочка, мне стоит это принять.

Я тыкаюсь Владу лбом в плечо. Несмело и дерзко, точно зная, что такие вещи нужно заслуживать, но может быть, хоть напоследок он это мне позволит…

— Ты… Разведешься со мной?

Так странно. Я едва нахожу в себе силы это спросить, но реакция Влада проявляется незамедлительно, и она совсем не та, которой я ожидала.

Он падает на меня, валит на спину, одной рукой — с силой сгребая мои волосы, второй — впиваясь в бедро.