Ты решила меня кинуть и не платить? Так вот, я нашел того, кто заплатит мне мои деньги. За вас обоих.

Больше он ничего не объясняет. Просто коротко кивает своим утыркам, и они, прихватив меня подмышками, волокут меня в сторону дома.

Я понимаю не все. Вообще ничего, если честно.

С чего он решил, что я решила его кинуть? Я бы с удовольствием, если честно, но я не очень-то верила в успех этой операции.

Кто-то заплатил Сивому за смерть Влада и мое похищение? Но кому это вообще могло понадобиться?

50. Влад

Я прихожу в себя резко. И сразу понимаю, что это было очень опрометчивое решение. Только втягиваю воздух в грудь, как она отзывается сильнейшей болью. Все тело — как свинцовое, приходится приложить море усилий, чтобы хотя бы приподнять голову.

Я в постели, но не дома. Это однозначно понятно, хоть и темень вокруг адская. Даже воздух на вкус другой. Я шарюсь руками вокруг, натыкаюсь на что-то твердое, потом сшибаю с этого твердого что-то стеклянное…

Звон, грохот, и что-то определенно разбивается…

Под потолком вспыхивает свет — тут стоят детекторы шума.

Резко вздрагивая вскакивает на ноги дрыхнущий в кресле, стоящем в углу комнаты, Яр. Так, стоп…"

"Я разглядываю самого себя, бинты плотно лежащие на груди, с просвечивающими следами крови, припоминаю последнее, что помню. Точнее — пытаюсь составить единую картинку из урывков.

…Леденящий душу крик, выворачивающий наизнанку, способный пробудить мертвого из могилы. Крик моей Маргаритки.

…Самого себя — поднимающегося на четвереньки через силу, через пульсирующую в груди боль.

…Пашу, бледного, охреневшего, втаскивающего меня на заднее сиденье. К такому его жизнь не готовила…

После этого не помню уже ничего.

— Сколько я тут лежу? — выдыхаю, прочищая горло и окидывая взглядом помещение. Больничная палата, как пить дать.

— Восемь часов, — глухо откликается Яр. Морда лица у него осунувшаяся, и это можно понять — за десять дней он уже второй раз находит меня в больнице. И оба раза причины жесткие и разные.

— Где Маргаритка? — первый интересующий меня вопрос попадает в точку, Яр поджимает губы, явно пытаясь сформулировать ответ в самой удобоваримой и уклончивой форме.

— Где она? — рычу, теряя терпение. Мне не нужны его успокоительные сказки, мне нужна только правда, и ничего больше.

— Мы не знаем где, — ответ Яра звучит устало, — твой водитель нашел только тебя, раненого, Марго нигде не было. Ни следа. Я напряг своих знакомых, но мои возможности по розыску все-таки ограничены.

Положение дел описывается мной длинным, заковыристым и совершенно нецензурным выражением. Я сажусь на постели, резко — но тут же останавливаясь, давая себе время — в глазах плывет, да и боль в груди слишком сильная. Сейчас… Сейчас… Нужно только продышаться и двинуть дальше.