Отточенным движением я рисую стрелки на веке, только что побив поставленный Зориной рекорд, и собираю волосы в пучок, опасаясь, что из-за влажности буду выглядеть как нечесаный лохматый лев. Запихиваю свои счастливые кроссовки на дно рюкзака, туда же кидаю толстовку и рассчитываю на то, что в городе не будет пробок. В противном случае Шанская изойдет пеной и обрушит на мою бедовую голову сотню проклятий за опоздание, которого я точно не могу себе позволить в день концерта.

– Я отвезу.

Утонув в суете и сосредоточившись на поиске шпилек и невидимок, я упускаю из виду Филатова, который успевает собраться быстрее меня и теперь стоит обутый в прихожей и вертит на пальце ключи от Ямахи. И я готова расцеловать своего соседа и задушить его в пламенных объятьях, если он домчит меня в универ в срок.

Подъездная аллея встречает нас парочкой заядлых курильщиков, стойко сносящих порывы ветра, чуть не сбивающего с ног, и я даже завидую такой приверженности пагубным привычкам. Я бы на месте съежившихся и стучащих зубами парней давно затушила сигарету и торопилась бы в теплый холл, перепрыгивая через две ступени, чтобы скорее добраться до кофейного аппарата.

– Васильева-а-а! – вернувшись к суровой действительности, я быстро стекаю с Ванькиного байка и лечу к сцепившей руки в замок Кольцовой, наверняка успевшей проклясть тот день, когда мы с ней познакомились в клубе.

– Да здесь я, здесь, не ворчи, – поравнявшись с Ангелиной, миную турникет, широко улыбаясь охраннику, и  попутно выслушиваю пылкую тираду о моей безответственности и вечных опозданиях.

И, невинно хлопая не тронутыми тушью ресницами, останавливаюсь у чуда современной техники, меланхолично опускаю в прорезь несколько монет и терпеливо жду, пока машина выдаст мне стаканчик пусть и растворимого, но вполне годного к употреблению капучино с романтичным названием «ванильное небо».

– Васька, ты непрошибаемая, уверенная в собственной безнаказанности наглая зараза!

– Сочту за комплимент, – я ловко подцепляю двумя пальцами пластиковую емкость и, насладившись сладковатым ароматом, делаю большой глоток волшебного напитка, следуя за продолжающей меня распекать подругой.

Так я и захожу в переполненную людьми каморку за сценой, шутливо переругиваясь с куратором и нахально цедя необходимый для нормального функционирования моего еще сонного организма кофе. Протискиваюсь в самый дальний угол и плюхаюсь на крутящийся стул перед зеркалом, игнорируя вопли девицы в одном чулке о том, что предмет мебели занят.

И, пока я умелыми движениями наношу яркий макияж, ко мне вальяжно подплывает Шанская и протягивает необъятных размеров костюм, больше напоминающий четырехместную туристическую палатку с тамбуром, нежели элегантное голубое платье с запахом.