Ловлю момент, реально будет о чём внукам рассказать.

Пётр руку уже убрал, и становится комфортно. Изо всех сил стараюсь не выдать эйфорию. От вкусного вина почти сразу хмелею.

Разговор за столом уже потерял профессиональные темы, и сейчас легкий и плавный. Ни о чем.

И я тоже расслабляюсь. Осоловела от сытости и блаженства. Ничего не хочется. Точнее хочется! На ручки и в постель, а никак не на…

– Черт! Семинар! – выкрикиваю и ловлю умилённые взгляды мужчин. Ну как могла забыть? Вот ведь…

А еще профессионалом хочу казаться!

– Я отвезу, – шепчет мне Пётр Григорьевич.

О нет! Думаю, как отказать, достаю карточку, чтоб внести свою часть оплаты за обед.

– Лада Леонидовна! Обижаете, – возмущённо растягивает слова Константин Михайлович, показательно отодвигая от меня счет, так, что даже цифры не удается рассмотреть.

- Но…

Я не согласна, и не готова, чтоб за меня платили, пытаюсь настоять, но Пётр кладёт свою руку на мою и надавливает, банковская карточка отправляется обратно в кошелёк.

Я смиряюсь. Некрасиво, конечно. Но, с другой стороны, от мужчин явно не убудет. А я сэкономлю.

Правда, у ситуации за столом есть и один, серьезнейший минус.

Я не успеваю придумать повода не ехать с боссом в одной машине.

И наедине нам не дают остаться. Чтоб я могла нагрубить и сбежать.

Мужчины считают своим долгом проводить нас до бентли Алексеева, Константин Михайлович лично усаживает растерянную меня на переднее сиденье машины босса.

И чуть ли не платочком машет вслед.

Мы отъезжаем, и по молчанию Петра Григорьевича, а еще по тому, как он усмехается, понимаю, что поездочка мне предстоит…

Интересная.

Поездочка.

Ситуация смешная.

Вернее, не так.

Дикая.

Потому что происходит нечто… Ну, скажем так, странное.

Обычно я человек сдержанный.

Здесь наложились черты характера , не самые простые, на то, что в молодости, после армии, работал пожарным, а это выправка почти военная. Распорядок дня, умение контролировать эмоции, рассудительность и холодный ум.

Мне нравилось то, что я делал. А ещё больше нравилось, что никто меня не контролировал, не указывал, как жить, с кем общаться, куда поступать.

Именно от этого я в своё время и смылся сначала в армию, несмотря на то, что все было проплачено, и военная кафедра в универе ждала.

Затем остался на сверхсрок. А потом, после завершения контракта, приехал в один небольшой городок с малозапоминающимся названием, вслед за армейским приятелем.

Он помог мне устроиться в МЧС, и целых два года я был свободен. И даже счастлив.

Моя, типа, невеста, периодически наезжавшая из столицы и очень сильно морщившая всю, не исколотую ботоксом часть лица от провинциальных запахов, не теряла надежды вытащить богатого жениха обратно в Москву. Потому что с отцом-то я был в контрах, но наследства меня никто не лишал.